— Я тоже должен быть на встрече, Джейн… Могу я пока проводить тебя к столику?

— Лучше сразу к бару, — желание напиться пульсирующей линией перекрывает желание уехать, поэтому, бросив кроткий взор на лицо и разрушенный вечерний образ, я, ослабшая, следую за Энтони на выход.

Он оставляет меня, убедившись, что устроилась в дальнем углу, а бармен принял заказ, и уходит, наградив чуть укоризненным взглядом мой новый бокал. Я затуманенными глазами, которые до сих пор пощипывает от влаги, слежу за ним до примыкающего к залу коридора, пока Энтони не исчезает.

Раздавленное нутро пытается оправиться после посланного удара судьбы, и раз уж ближайшее время я проведу в одиночестве — хоть что-то проанализировать, но не получается. Виски долбит невыносимой болью, и даже это не мешает заливать себя алкоголем, от которого становится только хуже. Он не приносит благодатного расслабления, приятного забвения или же беспечности. Однако через полчаса подстёгивает случайно мелькнувшую в мыслях идею, которую я сначала отмела за нежеланием вляпываться в неприятности.

Ещё пара глотков всё того же мартини для храбрости; морщась, закусить лимон, и я бросаю задумчивый, хоть и опьянённый взгляд на тот коридор ещё раз. Градус в крови молниеносно повышается, и моя личная трагедия медленно отходит на второй план, когда память подкидывает все обрывки разговоров с Альваро за последний месяц: и о «Сомбре», и о её теневом бизнесе, и о мерзавце Леандро. Пока всё это выглядит смешанным клубком запутанных разноцветных нитей, но я знаю, подстёгиваемая выпивкой, что можно сделать, чтобы попробовать его распутать. Даже если придётся лицезреть эту шалаву Пикар вновь.

Шатающейся походкой ухожу от бара, слыша, как сзади шипит микрофон на сцене и вовсю начинается официальная часть благотворительного вечера. Это на руку — все уже расселись за столы, и я не встречаю ни единой души по дороге. Пройдя до середины коридора с четырьмя разными, скорее всего, запертыми резными дверьми, я пытаюсь справиться с головокружением и удивительно вовремя отшатываюсь к колонне — из самой дальней выходит Энтони, движущийся в противоположную от меня сторону.

Ладони становятся липкими от волнения, и я решаю немного подождать — вдруг как раз объявится и Альваро? Заодно как-то прийти в чувство, но, увы, с алкоголем, текущим по жилам, договариваться или бороться уже бесполезно. Кое-как приведя тяжёлое дыхание в норму, я, крадучись, направляюсь к заветной двери. Обычно в таких отелях кабинеты — а я надеюсь, что это именно он, — имеют первое примыкающее помещение, из которого уже далее можно проследовать в основное со столом переговоров и прочим. Повезёт, если это так…

В чём, в чём, а фортуна под конец решила немного пожалеть меня и улыбнуться не только в этом: невыносимо медленно опускаю ручку двери, выглядывая в узкую щель, и действительно убеждаюсь в том, что кабинет состоит из двух комнат. Войдя в первую, где стоят удобные пуфы и маленький диванчик с журнальным столиком, я бесшумно обхожу невысокий книжный шкаф и обнаруживаю слегка приоткрытую вторую дверь, за которой приглушённо звучат знакомые голоса. Какая чудесная оплошность…

Остаётся надеяться, что меня не застанет Энтони — знать бы, конечно, вернётся или нет. Но даже если и да, маловероятно, что он выдаст мой шпионаж участникам беседы. Скорее, уведёт и прочитает невозможно длинную нотацию, а после всё поведает Рамиресу.

Кстати о нём и однозначно грозящем наказании за прослушку… Я почему-то не хочу и не могу об этом думать — слишком остро вспыхивает кожа в тех местах, где он касался меня за сегодняшний вечер, затмевая этим разум.

— Одариваешь своих сотрудников товаром? — осторожно прислонившись к дверному косяку так, чтобы ни меня, ни моей тени не было заметно, я слышу Альваро, скорее всего, обращённого к Монтере.

Большую часть разговора наверняка с важной и конфиденциальной информацией я упустила, но что-то всё ещё можно выцепить. Заинтригованная вопросом, решаю рискнуть — одним глазом взглянув на спину сидящего в кресле Альваро, замечаю его короткий кивок на Патрицию, стоящую через дубовый стол, — эта сука соблазнительно проводит пальцем по сапфировому ожерелью, услышав фразу.

— Могу себе позволить, — в линии обзора на секунду появляется напыщенный, как и его ответ, Леандро, наливающий из хрустальной прямоугольной бутылки виски, но Альваро не принимает стакан из его рук. — А ты, я смотрю, нет. Кстати, где она?

— Тебя не касается, — фраза Рамиреса выходит настолько твёрдой и отсекающей, что моё лицо, будто на расстоянии, отдаёт жаром, как от пощёчины. Интересно, чувствует ли то же Леандро? — Если потребуется, я подарю ей не просто камень, а пару приисков, чтобы она сама смогла выбрать себе подходящий по каратам.

Я резко отклоняюсь от щели, вжимаясь в стену, и почти не дышу. Опьянённый мозг лихорадочно пытается разобраться в услышанном — какие прииски? Камни? Что за…? А потом ощущаю разлившееся по телу неясное тепло — Альваро ведь, кажется, говорит обо мне.

— Это пока… Мы оба прекрасно знаем, что сфера твоего влияния на материке под угрозой, — глухо долетает до остолбеневшей меня, и снова наклоняюсь к проёму. И снова миллион вопросов… — И, о, какая жалость! Всё из-за какого-то нового закона…