Я стою у третьей раковины, опираясь на неё мокрыми ладонями, и не поднимаю на него глаз. Склонив голову, как в коматозе наблюдаю за падающими с ресниц каплями. Не хочу даже смотреть на своё лицо, которое наверняка похоже на полотно обезумевшего художника.

— Джейн, — негромко обращается он, подойдя со спины.

Всё ещё недовольствующие гостьи выходят, и через мгновение мы остаёмся с ним одни в женском туалете. Я до побелевших костяшек сжимаю край раковины и сипло произношу:

— Отвези меня домой, Энтони. Пожалуйста.

Рамиресу я всё объясню позже… Я и так перешла с ним все границы, снова позволив увидеть себя слабой и растоптанной.

— Не могу, — деликатно отвечает он, всматриваясь в моё отражение в зеркале. — Альваро настоятельно просит тебя дождаться его.

— Он же не станет…

— Не думаю. У них с Монтера есть иные первостепенные темы для разговора сейчас, — сделав небольшой шаг вперёд, молвит Энтони. — Но уверен, что и твою, кхм, ситуацию он так просто не оставит. Поэтому ты нужна здесь, несмотря ни на что, Джейн.

Я резко дёргаю медные вентили крана и с остервенением несколько раз плескаю себе воду в лицо. Закрыв несущийся поток, снова опираюсь на раковину и наконец-то поднимаю взгляд на зеркало, смотря на Энтони исподлобья. Струи стекают по раскрасневшемуся лицу, унося за собой остатки косметики, и моё признание вырывается взметнувшейся птицей быстрее, чем я могу его обдумать:

— Она была любовницей Роджера. Пикар.

Всегда невозмутимый Смит сейчас в неподдельном шоке раскрывает рот, настолько ошеломляюще звучат мои слова. Я горько хмыкаю, потянувшись к бумажному полотенцу. Иронично, что помощнику Рамиреса проще раскрыться, чем ему самому… И пускай Энтони не сыпет вопросами, вижу в его голубых глазах готовность выслушать меня. Растерев и высушив лицо, из-за чего окончательно становлюсь похожей на опухший томат, шёпотом продолжаю, чувствуя накрывающее цунами полного опустошения:

— В тот день он почему-то решил оставить машину и якобы поехать на работу на общественном транспорте. Роджер и автобус? Пф-ф. Проще представить Альваро в метро где-нибудь в районе Гарлема[1], чем моего мужа, брезгующего всем, кроме личной машины, — я медленно оборачиваюсь к внимающему Энтони и прислоняюсь поясницей к терракотового оттенка столешнице, сложив руки на груди. — Я недоумевала зачем, но получила набор каких-то стандартных отмазок, и в итоге он ушёл. Мне в тот день не нужно было в офис: оставив Алана с няней, я поехала до ближайшего «Волмарта»[2] за покупками. Планировала после приготовить ужин, потом встретиться с подругой…

Смиту не требуются пояснения по именам: я знаю, что он тоже в курсе моего преступления. Имя же Кейт я умалчиваю намеренно. Вздох даётся с трудом, будто в грудине застрял кусок металлической трубы, а разворошенные воспоминания встают перед глазами слишком ярко, как если бы я переживала всё снова, а не была сейчас на балу.

— И зайдя в аптеку за сиропом от кашля для сына, я вижу в нескольких рядах от себя Роджера. Представляешь себе моё удивление? Но не могу его окликнуть, потому что замечаю в его руках пачку презервативов, — рассказав это, ощущаю, как меня настолько холодными цепями стягивает безразличие, что дальнейшие интимные подробности супружеской жизни я выдаю Смиту без тени застенчивости. — Презервативов, Энтони, которыми мы не пользовались, потому что я была на таблетках.

Он опускает глаза, сцепляя ладони перед собой, но не перебивает и не говорит ничего осуждающего наподобие: «Зачем мне всё это знать?»

— Дальше как в тумане, — совсем неженственным жестом вытерев нос, я прокашливаюсь и продолжаю: — Роджер идёт на улицу, садится в незнакомую мне машину, где я не успела разглядеть водителя, и я следую за ними. Доезжаю до какого-то дома в двадцати минутах от нашего, наблюдаю, как он в компании брюнетки заходит туда… И зачем-то проникаю в сад, с надеждой не увидеть в окне первого этажа то, что стало причиной его убийства.

Последние фразы вылетают хлёстко и с непривычной жёсткостью — я отворачиваюсь обратно к зеркалу и порывистым движением достаю помаду из клатча, лежавшего всё это время рядом. Колючим взглядом посмотрев на Энтони, я едва слышно произношу под конец:

— Я узнала её по татуировке. Она, знаешь ли, довольно броская, особенно когда наблюдаешь эти линии на извивающейся спине той, кто скачет на члене твоего мужа.

Колпачок помады трескается под натиском моего кулака, и я, замахнувшись, со всей дури швыряю его в раковину. Но Энтони стоит, не шелохнувшись, лишь появившееся участие в глазах показывает, что он понимает меня сейчас.

— Знаю, что передашь всё милостивому хозяину… — меня снова охватывает равнодушие, а голос переходит в скулёж.

И пусть это так трусливо — взвалить на бедного помощника эту обязанность, вместо того, чтобы довериться Альваро самой, но сейчас я не могу иначе.

Однако Энтони тихо отвечает, плавно закончив моё неприятное погружение в прошлое:

— Всё осталось позади.

Я долго смотрю на его отражение, не в силах добавить что-нибудь ещё, а после вдумчиво киваю. Внутри будто раскорчевали землю, оставив простирающуюся чёрную пустоту. И через долгие пять минут голос Смита возвращает меня в реальность из оцепенения: