— Ну так и нужные мне пункты в законопроекте не были приняты — Эдвард не успел. Всё честно.

Всё ещё не открываю глаза, когда Альваро, так же кружась вокруг меня, касается пряди волос, лежащей на ключице, и убирает её назад к остальным.

— Не совсем…

— Теперь ты, — он на миг склоняется к моему уху, обжигая шёпотом. — Поподробнее о его потенциальном отравлении, будь так любезна…

Если бы я только могла связать два слова, а не незаметно прижимать бёдра друг к другу, пытаясь обмануть тело, что мне неприятен тянущий дискомфорт и увлажнившаяся ткань белья… Это ведь не так. Опустив глаза в пол и выдержав паузу, я чудом умудряюсь в двух предложениях пролепетать суть запрашиваемого. И даже снова не выдаю Кейт и Дика.

— Это важная информация, и зря ты её утаивала, — дослушав, Альваро вдруг берёт мои руки, укладывает их на свои плечи, а сам сжимает мне талию — танец продолжается уже вдвоём, единым шагом назад, к кровати.

— Могу сказать тебе то же самое… — прячу лицо в раскрытом воротнике его рубашки, желая коснуться губами виднеющейся, так завлекающе пахнущей кожи и поросли тёмных, наверняка мягких волос.

Я предоставляю Альваро всё: инициативу, согласие, целиком себя.

— То есть, узнав о таком варианте сотрудничества с твоим отцом раньше, ты бы прибежала ко мне охотнее?

Обострившиеся чувства долбят по каждой клетке, когда слух улавливает растянувшийся звук вжика опускаемой молнии на моём платье. Ненависть к Рамиресу была бы сейчас так кстати, так спасительна, так нужна, но её нет, словно никогда и не было, — лишь только незыблемая правильность происходящего…

— Ты сам пришёл за мной… — я вскидываю, наконец, лицо, тут же встречаясь с таким сносящим пламенем в карих глазах, что не могу больше вымолвить ни слова.

— Думаю, не в последний раз, — снова эта чёртова двусмысленность…

Игривые блики противостояния мрака и освещения комнаты отражаются на наших лицах, между которыми — ничтожно малое расстояние. Расстояние, которое в какой-то момент почему-то стало нормой для нас обоих.

Расправившись и с застёжкой платья, Альваро вскидывает одну ладонь и кончиками пальцев проводит по коже, от моего оголённого плеча вниз. По всей длине безвольно висящей вдоль тела руки, и на протяжении этого пути под ними тут же вспыхивают и гаснут неконтролируемые мурашки.

Остановившись на моих костяшках, — это становится его излюбленной лаской — он оглаживает их, и всё это время я, не дыша, наблюдаю за грубовато-привлекательным лицом, пока Альваро пристально следит за своими манипуляциями, словно и сам не до конца верит в происходящее.

— А ведь говорил, что тебе это не нужно… — найдя глоток кислорода, разлепляю я губы, памятуя о первой встрече в офисе его корпорации.

Боюсь, что Альваро поднимет взгляд от моей ладони, по линиям которой расчерчивает большим пальцем одному ему известный узор. Если он сделает это, я знаю, что не устою… Я уже не могу устоять, и его очередной раздевающий взгляд добьёт меня без шансов на выживание.

— Жизнь изменчива, Джейн, — к имеющейся во всём двусмысленности добавляется эта ненужная сейчас философия…

Я, вдруг чувствуя отчего-то подступившую обиду, хочу высвободить свою ладонь и уйти. Куда угодно. Исчезнуть. Забыть эту ночь, словно и не было ни нас, ни этой магии момента.

Но Альваро тут же пресекает попытку, ощутив напряжение в моей кисти, и порывисто захватывает её, другой рукой притянув меня до упора, — я впечатываюсь в крепкое тело, издав различимый вздох.

Прислонив пальцы моей захваченной в плен ладони к губам, он всё-таки смотрит на меня. И получая чувственные поцелуи, от которых мой разум катится в блаженное забытье, я слышу:

— И знаешь, что я вижу сейчас в твоих ведьминских глазах? Теперь это нужно тебе, — его свободная ладонь мучительно долго скользит по изгибу моей талии вниз, ласково затем касаясь ягодиц, предательски подставляющихся навстречу.

Доцеловав указательный, он мягко оставляет мою руку и своим большим пальцем очерчивает мой приоткрытый рот, чуть хмурясь:

— Хотя нет. Это всё-таки требуется нам обоим.

Два выдоха в унисон, пауза и детонация…

Губы захвачены его губами, сразу же раскрываясь на максимум. Неуправляемые разумом ладони сами раздирают в разные стороны мужскую рубашку под глухой звук падения на ковёр перламутровых пуговиц. Как же хочется успевать дышать, чтобы со всей ответной силой подставляться под его зверский поцелуй!

Альваро срывает с меня наряд, и он сплошной волной падает к ногам. Совершенно нетерпеливо сминая мою кожу везде, где она не прикрыта бельём, он с влажным звуком прерывает слияние наших губ, выдав хрипло и торжествующе: