Шрифт:
Он тут же пододвигается к краю кровати в тот момент, когда я окончательно справляюсь с молнией и хватаю сумку с тумбочки — нет, я не могу смотреть ему в глаза…
Не могу…
Он не поймёт, а я не смогу объяснить.
— Так нужно… — малодушно выпаливаю я, почти бегом направляясь к двери, и, только захлопнув её, понимаю, что Альваро не последует за мной.
Не тот человек, не тот уровень достоинства и гордости…
Задыхаясь от нового приступа слёз, я в тумане добираюсь до первого этажа и ресепшена, молясь не попасться на глаза Энтони. Внутри такая мясорубка, движущаяся на меня горой свалка из эмоций, что впору вновь попробовать переборщить с таблетками, но я гоню от себя эту никчёмную мысль.
Вслед за ней, едва я оказываюсь в такси и прячу нарастающий вой в сжатом кулаке у рта, ускользают дымом мысли и об Алане, и о хаотично прошедшем вечере, и о нестерпимо желающем меня Альваро…
Которого я не менее сильно желаю в ответ, но вновь вспомнив себя в зеркале, с парализующей горечью осознаю — это не то тело, чтобы его можно было любить…
[1] Специальный широкий шелковый пояс для брюк в смокинге.
~XVII~
22 мая 2015 года, Нью-Йорк
Как там обычно говорят после подобных ситуаций? «Только с ним я наконец почувствовала себя живой, только с ним я вновь ощутила себя цельной»?
Так, кажется?
Но вот ведь незадача — даже эту идиотскую избитую фразу я не могу применить к себе, настолько всё в моей жизни не вписывается в общепринятые нормы. Катится к чёртовой матери. Усложняется больше, чем поиск ответа на вопрос создания вселенной. Всё не так, всё против шерсти.
А Альваро… О, это точно не тот мужчина, с кем я стану чувствовать себя живой. Нет. Скорее он грёбанный чернокнижник, воззвавший древним заклинанием ко мне, давно мёртвой, чтобы я восстала из могилы во служение ему. Вытащенная из личного ада инфернальная тень, которой он почему-то пытается доказать: «Ты всё ещё можешь жить…»
«А ведь доказал бы, не сбеги ты из номера, Джейн… Он прав — ты действительно всё ещё можешь», — нет, этот голос в голове попросту невозможно больше терпеть, так часто он встаёт на сторону чужих действий, но не моих. На сторону Альваро. Которого, надо сказать, я не вижу уже вторые сутки, ловко избегая его в офисе в первый день после благотворительного вечера и отпросившись сегодня, через Энтони, с работы. Единственное, что я сделала, когда приехала на такси домой, — скинула ему свою геолокацию, показав тем самым, что добралась, однако ожидаемо получила в ответ молчание.
Впереди же два долгих выходных, за которые всё уляжется, — должно же, чёрт возьми? — может, даже как-то разрулится само собой, так что…
Господи, как глупо я себя веду! Как постыдно-глупо! Можно подумать, я не догадывалась, что после того поцелуя у меня дома, после цунами в переговорной суда, до секса дальше не дойдёт. Можно подумать, сейчас самое время жалеть о том, что подпустила так близко. Всё, Джейн, всё! Всё уже случилось, прими ты этот грёбанный факт окончательно! Поезд формальных отношений с огромной дистанцией, тремя вагонами ненависти, презрения, желанием отомстить за шантаж, безвозвратно ушёл, а ты даже не успела на нём как следует прокатиться. Зато сейчас бежишь так, будто опаздываешь на следующий состав под названием: «Скрыться от того, кого больше всего желает твоё тело». Неудивительно, что Альваро не поддаётся на мою невольную провокацию, — совершенно не ищет встреч, никак не реагирует на произошедшее в его номере… Пока я так нелепо рефлексирую, ему я уже словно и не нужна. А была ли?
И как бы он вёл себя со мной после разового секса, с учётом того, что мы оба были не совсем в трезвом состоянии?.. Получив своё, вернул бы былое пренебрежение и чрезмерную манерность, будто я — пустое место? Исчерпал бы ко мне интерес и ту малюсенькую каплю уважения, которое, чувствую, в нём всё же есть?
Что бы там ни было, точно я осознаю сейчас одно: я и Альваро, как два чёртовых радиоактивных элемента, чьё сочетание чуть было не привело к невиданных масштабов взрыву, а после… После — был бы только бесконечный период полураспада.
Приехать сегодня к мистеру Моргану, моему психотерапевту, у которого я не была достаточно давно, — правильное решение. Пожалуй, единственное правильное в личной жизни за последние недели.
Мне с трудом удаётся справиться с непростым откровением — я рассказываю ему, утаив детали и заменив некоторые моменты, что случайно встретила любовницу мужа, узнала нечто новое о смерти отца и о месте, где работаю, чуть было не переспала с собственным начальником. Словом, рассказываю всё, абсолютно всё, что несущей эмоциональную смерть лавиной обрушилось на меня.
Когда почти все вопросы исчерпываются, а пухлый блокнот мистера Моргана пополняется моими приглушёнными ответами, он мягким, вкрадчивым голосом задаёт последний:
— Как вы считаете сами, Джейн, всё то, что произошло в вашей жизни за последнее время, — результат только ваших собственных ошибок? На ком лежит вся вина и ответственность?
— На мне, — совершенно не собираясь размышлять над вариантами и видя только один, подсвеченный в коматозном разуме багряным светом, тороплюсь ответить я. — Конечно, на мне…