Шрифт:
— Пока звучит как что-то, в чем я точно не хочу принимать участие.
— Ты же не веришь в гром и молнии, что испепеляют мародеров на месте? Или что… эти артефакты прокляты непроявленным?
— Не верю.
— Тогда в чем причина отказа?
— А в чем причина возникновения подобных идей вообще? Зигвард плохо платит?
— Между прочим, я тут не о себе в первую очередь пекусь! — оскорбился Кои.
— Ох ты ж, — хохотнул Шун. — Звучит почти как забота. Спасибо, конечно, но я как-нибудь обойдусь.
Глава 1.2
Управиться действительно получилось еще до заката. Добравшись до речки, Шун с удовольствием скинул с себя верхние одежды, медленно вошел в воду и, раскинув в стороны руки и ноги, устроился на поверхности, словно морская королевская звезда. Он любил вот так расслабиться после продолжительного трудового дня, погрузиться в воду, представляя, что это и не речка никакая, а Западное море, на которое выходит окнами его просторная, богато убранная спальня. Что его ждет не разбитая лачуга где-то у черта на куличках, а дворцовые покои; и стоит лишь открыть глаза — этот самый дворец предстанет во всем своем великолепии, заблестит в лучах заходящего солнца. И не будет последнего года его жизни, наполненного голодом, стыдом да чужим презрением…
— Эй, ты!
Шун вздрогнул и потерял равновесие, на мгновение скрывшись под водой. Глубина в речушке была небольшой, взрослому мужчине уровень не доходил и до груди, а потому сориентироваться получилось быстро, и Шун поднялся на ноги, неприветливо окидывая взглядом троих незнакомцев.
— Я же говорил, что это он! — хвастливо заметил тот, что стоял ближе всего к Шуну, — высокий и широкоплечий детина в потертом костюме селянина. — Рожа у него больно смазливая, девчачья почти. Такую не забудешь.
— Ру… — неуверенно протянул второй незнакомец. — Ру, идем. Опоздаем же!
Короткая стрижка, старый мужской костюм явно с чужого плеча, мешковатый и растянутый, худощавые руки и ноги, плоская грудь… Лишь по голосу Шун понял, что это девушка.
— Ой, да брось! — хмыкнул детина, довольно болезненно ткнув подругу локтем в бок. Потом резко дернул ее ближе к воде. — Когда еще тебе такой шанс выпадет? Самого принца увидеть. Хоть и позорного. — И он довольно расхохотался.
Третий человек стоял чуть поодаль, почти за спиной детины. Невысокий, бледный, словно смерть, он сверлил Шуна взглядом огромных блеклых глаз и казался самым опасным в этой троице.
— Ру, я серьезно! — выпалила девушка громче и уверенней. — Прекрати, ты…
— Что? — повысил голос детина. — Я — что? Давай, договаривай!
Он махнул рукой, словно хотел сгрести девчонку в охапку, но та неожиданно прытко отскочила, зло сверкнув глазами.
— Хотите продолжать? Да пожалуйста! Только не плачься мне потом, что опять получил взыскание за опоздание! — почти выкрикнула она, отворачиваясь. — Идиоты!
Молодые люди никак не отреагировали на ее тираду, даже не посмотрели в ее сторону, продолжая разглядывать позорного принца. Когда девушка скрылась из виду, бледнолицый недобро улыбнулся и спросил, вставая рядом с детиной:
— Развлечься хочешь?
Тот лишь неопределенно мотнул головой и, не разуваясь, шагнул в воду.
Не считая дворцовых тренировок, в которых любой спарринг шел по четко установленным правилам, Шун никогда не дрался. Да, в свое время он отлично управлялся с мечом и заклинаниями, но вот с кулаками… Его боевых знаний хватило лишь на первые пару минут, а потом превосходящая сила вытащила его на берег, опрокинула и прижала лицом к земле. Его долго и монотонно пинали ногами, затем перевернули на спину.
— Какая же рвань, а, — брезгливо сказал бледнолицый, подняв верхнюю одежду Шуна. Ухватился за края, дернул, разрывая старенькую ткань. — Даже смотреть противно.
Шун попытался подняться, сплевывая кровь с разбитых губ, но его тут же пнули ботинком в грудь, заставляя снова распластаться на земле.
— Хочешь прикончить его? — как-то совершенно обыденно спросил бледнолицый, и детина довольно осклабился, грохнулся на колени рядом с Шуном, замахнулся, видимо намереваясь выбить из него остатки духа.
“Что ж, — подумал Шун, пытаясь рассмотреть своего палача сквозь розоватую пелену, застилавшую глаза, — я все же не переживу этот день. Дурацкие вороны, действительно накаркали, сукины дети, а!”
Он и сам не смог бы объяснить почему, но страха Шун не испытывал. Возможно, виной тому была встреча с непроявленным, вытянувшая из него последние силы, и на новые переживания их просто не осталось. А может, так было бы даже лучше…
— Эй.
Шун с трудом сфокусировал взгляд — и брови его чуть не взметнулись вверх от изумления, потому что детина неожиданно застыл, все так же держа занесенную для удара руку высоко над головой. Лицо его не выражало никаких эмоций, а глаза рассеянно что-то рассматривали впереди.