— Я… — выдавил Шун, чувствуя, что уши начинают предательски пылать. — Я и не думал, что…

Он запнулся, так и не сумев закончить фразу. Оставалось только радоваться, что в квартире помимо них с Асвальдом никого не было.

— Это нормальная реакция, — улыбнулся федерал, сворачивая панель. — Я скорее удивлен, что ты не запросил наши документы еще в первый день. Ты слишком доверчив, знаешь ли. Чай будешь?

Краска перепрыгнула с ушей и разлилась по лицу Шуна, он кивнул и сел на стул, рассматривая черточки на паркете. Асвальд включил чайник, напевая себе под нос что-то неразборчиво-веселенькое, отвернулся, словно дал Шуну время справиться с нахлынувшим смущением. И тот в который раз уже подумал, что ему нравится тактичность федерала. Очень нравится.

Когда чай заварился, Асвальд протянул Шуну полный бокал и устроился напротив, сообщив:

— Миро сегодня задерживается, придется немного подождать.

— Ничего страшного, — ответил Шун.

— В Даон. комп настоящий переполох. После пропажи королевского детеныша-омеги зурги решили отозвать сразу два соглашения. Миро с пяти утра на ногах, поднимает свои старые связи, чтобы хоть как-то урегулировать этот конфликт.

— Ого… — Шун впервые подумал о том, что Миро довольно влиятелен для своего возраста. А потом он удивленно вскинул брови от внезапно пришедшей в голову мысли — как детеныш может быть нулевым пользователем? Ведь зурги появились в Даоне даже раньше людей. Из школьных уроков он помнил, что продолжительность жизни обеих рас почти одинаковая… — Детеныш? В смысле? Разве детеныш может быть нулевым пользователем?

— Ну… — улыбнулся Асвальд, прихлебывая из своего бокала. — Эта информация засекречена… Знаешь, приятно побеседовать с человеком, проглотившим таблетку конфиденциальности. Так сказать, осведомить неосведомленного без последствий. — Он вытянулся на стуле и закинул руки за голову. — Все верно. Разделение на альф и омег носит не гендерный характер, как все думают, и не интеллектуальный, как думают некоторые. Для обывателя омеги — особи с неопределенным полом. Лишь немногие знают, что омеги гораздо более развиты в сфере интеллекта. Но на самом деле все обстоит немного иначе. Такое разделение носит временной характер, потому что некоторые зурги проживают… хм-хм… две жизни. Не все, по последним подсчетам — лишь тысячная часть от общего населения Зетты. Альфами являются все особи до пятнадцати лет. Если зург доживает до восьмидесяти, то он или просто стареет дальше и умирает, или его возраст разворачивается в этой точке. И зург проживает свою жизнь обратно, молодея с каждым годом. Омегой называют детеныша, достигшего ста сорока пяти лет. Я не знаю, как зовут нашего королевского омегу, его имя держится зургами в строжайшей тайне, но ему сто пятьдесят восемь. И он почти младенец. Очень умный, одаренный, полностью сознательный младенец, который умрет в ближайшие пару лет.

— Подождите, а как же младенца пустили в… а…

— Именно, — широко улыбнулся Асвальд. — В Даоне и Игре он может быть полноценным взрослым. Поэтому королевский омега практически не покидал их последние пять лет.

— Невероятно…

— На этом свете чего только не бывает, — согласился федерал. — Пауки тоже не так просты, как кажется на первый взгляд. Для нас они — благодетели, выведшие человечество на следующий виток развития. Они дали нам новые технологии, помогли очистить планету. Но если бы мы жили в непосредственной близости от Родоса, боюсь, контакт наших цивилизаций был бы не таким мирным и плодотворным.

— В смысле?

— Ну… скажем так. Паук — полностью кибернетическое существо. Живая часть его тела создана из искусственно выращенного биологического материала. У пауков одно сознание на всех. Именно поэтому в Даоне их так мало. Достаточно одного-двух представителей, чтобы говорить от лица всей расы. Но даже несмотря на коллективный разум, у них своя иерархия. Родосом управляют канцлеры — особи, сознание которых записано не на искусственное подобие мозга, а на настоящий, живой мозг. Как думаешь, откуда он взялся?

— Неужели… — Шун потрясенно округлил глаза.

— В какой-то момент пауки научились вживлять себе чужой мозг и записывать сознание на него. Насколько мы знаем, они — единственная раса на Родосе. А ведь их кто-то создал.

Входная дверь запиликала, Асвальд и Шун одновременно повернулись.

— Доброе, — тихо поприветствовал их Миро, заходя в комнату. Он кинул легкую ветровку на спинку свободного стула, тяжело плюхнулся на него, кивком указал на чайник. — А кофе есть?

Выглядел он усталым и не выспавшимся. Асвальд молча встал и принялся варить кофе, несколько минут прошло в полной тишине. Возможно, Миро и федерал общались по Сети, делясь последними новостями. Шуну было интересно, есть ли изменения в деле зурга-омеги, но он постеснялся задавать вопросы.

— Итак, — сказал Миро, приняв из рук Асвальда бокал и поблагодарив его кивком головы. — Сегодня мы опустимся на уровень двойной свертки. В отличие от первичной свертки, двойная — стационарная. Она не появляется и не исчезает, а существует всегда. И чтобы попасть на этот уровень, заходить в Даон нужно уже с приглашением. — Миро вытащил из кармана джинсов две желтоватые таблетки в прозрачной упаковке и, зевнув, положил их на стол. — Вот с таким.

— Это и есть приглашение? — уточнил Шун, взяв их и покрутив в пальцах.

— Да. Ты принимаешь ее перед погружением и сразу оказываешься на нужном уровне.

— А почему их две? Разве оператору нужна?

— Потому что мы пойдем втроем, — улыбнулся Асвальд.

— А как же ваш маячок? — вскинул бровь Шун.

— Ты наверно уже слышал все эти байки и страшилки про его заглушку? — кивнул в сторону федерала Миро.

— Немного.

— Она заглушает маячки. Мой основной, федеральный, и маячок в Даоне. Когда она в активном состоянии, конечно же.

— А я думал… что вы это ради… чистоты эксперимента. Убиваете героя…