Шун нырнул, полежал на дне, пока не закончилось дыхание, потом сел и выдавил в ладонь густой шампунь с ярким цветочным ароматом. В голову лезли разные мысли, он вдруг вспомнил все то, что рассказывал ему Миро. О непроявленных и просветленных, о каком-то неведомом потустороннем мире, в котором у них был заключен договор. Шун взмылил в волосах пену, смыл ее, взялся за мочалку.

Он верил непроявленному, у него просто не было причин сомневаться. Но верил как-то… поверхностно? В его голове все равно не укладывалось до конца, что существует еще что-то, помимо небольшого привычного мирка.

Хорошее настроение как-то потихоньку улетучилось, Шун поймал себя на мысли, что остервенело дерет мочалкой красную саднящую кожу и остановился. Вылив на себя чистой прохладной воды из заготовленного ведра, он замотался в толстое махровое полотенце и вернулся в спальню. Растянувшись на кровати, долго изучал балки потолка, чтобы хоть как-то отвлечься. Последнее время он не любил оставаться в одиночестве, можно даже сказать — боялся. Боялся подумать о том, что же представляет из себя его жизнь. Непроявленный постоянно перетряхивал его мир вверх тормашками, загонял в непривычные, а зачастую и опасные ситуации, и у Шуна не оставалось времени, чтобы остановиться и все это переварить. Он задвинул новые знания подальше, никак их пока не оценивая, а просто привыкая к ним.

Чтобы хоть как-то повысить свой совсем рухнувший боевой дух, Шун призвал из пространственного кармана меч и принялся изучать причудливую вязь на рукоятке. Потом осторожно погладил слегка изогнутое лезвие. Казалось, что оно приглушенно мерцает в полумраке комнаты. Настоящее духовное оружие! Еще месяц назад он и помыслить не мог, что заполучит такую бесценную вещь. Как тут не верить словам Анхеля, что непроявленный способен всего за три года сделать человека влиятельным чиновником? И не где-нибудь, а в самой Столице… Интересно, а этим мечом можно отразить удары Стального Пса? Миро, конечно, сказал, что о таком думать рановато, но все же… Если предположить, что он успеет набрать нужную форму к битве, если он пройдет отбор и выступит на трех кругах, если его допустят в Цитадель… Если удача будет благоволить ему и дальше — он сможет победить Пса? Сможет отомстить за год скитаний, отчаянья и позора? Сможет доказать, что его проигрыш был спланирован и подстроен этим исчадием ада?

На миг перед внутренним взором Шуна нарисовалась очень яркая, красочная картинка: он стоит на арене с обнаженным мечом, а прямо перед ним на коленях — Стальной Пес. Поверженный, лишенный статуса. Да, поединки в Столице запрещены, но это будет не дуэлью, а правосудием. Он поможет Миро раскрыть все грязные секреты Пса, они вместе скинут его с недосягаемой вершины прямо в грязь. Каждый житель Столицы… да что там Столицы! Каждый человек в этом мире увидит, что из себя представляет лучший из лучших. Каждый плюнет в его сторону, нарекая новым "позорным принцем". А потом Пса протащат до самых ворот Столицы и выкинут, как мусор. И это будет правильно. Потому что он это заслужил! Легкая улыбка тронула губы Шуна, он закрыл глаза и вздохнул. То, что он налажал один раз, еще и по чужой вине, совсем не значит, что он будет лажать и дальше. Судьба преподнесла Шуну еще один шанс, и он воспользуется им по полной! Так, в обнимку с мечом, Шун и задремал.

Проснулся он уже затемно, сел в кровати и зажег огонь в небольшой прикроватной лампе. С улицы в приоткрытое окно долетали пьяные крики, песни и смех. Видимо, в трактире что-то праздновали. Стоило Шуну подумать о еде, как желудок заурчал. Никаких припасов у него отложено не было, а с кухни с ужином не торопились, что лишний раз доказывало, что внизу кто-то закатил гулянку. Возможно, чья-то гильдия сорвала куш на ночной охоте и теперь отмечала это событие. Или в трактир пожаловали просветленные, спустившиеся в мир ради подготовки к Турниру. Интересно, если кухня решила сначала накормить всех пришлых да тех постояльцев, что явились в трактир сами, то когда дело дойдет до разноса заказанных блюд по номерам?

Шун прогулялся по комнате, размялся, посмотрел на улицу. Его окна выходили на городскую стену и лес, что раскинулся на горизонте сплошной полосой. Сразу за лесом начинались горы, но отсюда были видны лишь ближайшие верхушки, на которых горели одинокие огоньки. Главный вход в гостиницу находился с другой стороны, в эту же улочку выходил черный, который использовали крайне редко. Сейчас рядом с ним стояли два официанта и еще какой-то человек. Они весело обсуждали последние городские новости и периодически прикладывались к общей бутылке. Судя по всему, в празднике участвовали еще и работники…

Шун вздохнул, понимая, что ужина в номер может и не дождаться, растянулся на кровати. Полежав так какое-то время, он все же оделся и вышел в коридор, закрыв комнату на ключ и сунув его в пространственный карман. Денег у него достаточно, можно выбрать сейчас что угодно, забрать ужин с собой в комнату, а с уже оплаченными заказами разобраться завтра к обеду, когда работники трактира придут в рабочее состояние.

В трактире было не протолкнуться. Шун поймал одного из официантов и спросил, что же такое тут празднуют. Тот ответил, что у хозяина гостиницы день рождения. "Ну, это все объясняет", — подумал Шун и пошел к стойке заказов. Он выбрал из того, что уже было приготовлено, работник стойки отлучился на кухню всего на пару минут, вернулся с горшочком тушеного мяса и половинкой хлеба. Шун подумал и попросил бутылку красного вина. Уж если гулять, так гулять. Поблагодарив работника, он положил все это в пространственный карман и направился обратно в комнату, но тут его внимание привлек высокий девичий голос, затянувший лиричную песню. Молоденькая певица была очень хороша собой: миниатюрный рост, длинные льняные волосы, изящные черты лица и блестящее платье с глубоким декольте. Пела она хорошо, и Шун остановился, заслушавшись. Остальные посетители трактира также оторвались от своих дел, разговоры быстро умолкли или существенно сбавили громкость. Когда девушка допела свою песню и сорвала шквал оваций, Шун почувствовал, что кто-то пристально на него смотрит. Ощущение было очень ярким и неуютным. Шун огляделся, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, но ничего и никого подозрительного не заметил. Девушка начала новую песню, веселую и ритмичную, несколько посетителей, молодых и не очень, повскакивали со своих мест и принялись танцевать прямо между столов. Неприятное ощущение в груди Шуна стало сильнее и тревожнее, словно наблюдатель был настроен к нему враждебно. Шун еще раз медленно обвел взглядом помещение и вдруг заметил за дальним столиком бледное лицо. Два больших, блеклых, словно линялых глаза смотрели прямо на него.

С их встречи на реке прошел уже почти месяц, но Шун тут же узнал наблюдателя и неосознанно сделал шаг назад. "Успокойся, — подумал он. — Здесь полно народу, он ничего тебе не сделает. Да и ты уже не тот, что месяц назад. У тебя есть…" Шун запоздало понял, что оставил меч на кровати и, в случае чего, призвать его не получится. Он пошел к лестнице, стараясь не срываться на бег, и машинально хлопнул себя по груди.

— Твою ж… — процедил Шун сквозь зубы, поняв, что шнурок с клыком также остался в номере.