— У меня никогда в жизни не было столько одежды, — возразил он в конце дня, когда Эбби попыталась заставить его примерить еще один костюм от Армани. — Куда я все это надену?

— Мам, он прав, — устало сказала Лорен. — Он, наверное, станет просто помогать мне в магазине. Этот модный костюм будет выглядеть не слишком-то хорошо, если его вымазать в муке для выпечки.

— О, ну ладно. — Эбби вскинула руки и вздохнула. — Мы возьмем только то, что уже есть. Зарн, это можешь снять.

— Хорошо, — Зарн почти рычал. Вместо того чтобы вернуться в гардеробную, он сорвал пиджак и начал расстегивать рубашку из египетского хлопка. К сожалению, это выставило его грудь напоказ. Лорен услышала приглушенный вздох матери, когда показались выпуклые черные линии клейма.

— Боже мой, — прошептала она Лорен, все еще не сводя глаз с мускулистой груди Зарна. — Что, черт возьми, ты с ним сделала, дорогая? Почему ты вытатуировала свое имя на его груди?

— Я этого не делала, — смущенно возразила Лорен.

— Но милая, это твой почерк, — возразила ее мать. — Я его всегда узнаю. — Женщина неодобрительно посмотрела на дочь. — Он очень красивый мужчина, и я понимаю, что тебе хочется пометить свою территорию, но подписывать его, как рождественскую открытку?

— Я не…

— Лорен этого не делала. — Зарн встал перед ними, голая грудь воина все еще была на всеобщем обозрении. Теперь другие люди в магазине смотрели на нее, и Лорен чувствовала, как ее щеки начинают полыхать.

— Это не… не она сделала? — Эбби запнулась, глядя на него снизу вверх.

— Нет. Не она, но я позволил им сделать это добровольно, так что не вини Лорен, — нахмурился Зарн. — Она выжжена в моей плоти, как выжжена в моем сердце. Я люблю ее.

— Любишь? — Было непохоже, что Эбби это обрадовало.

Глаза Зарна сузились, но Лорен с облегчением увидела, что на этот раз прежний цвет не вернулся.

— Если бы я ее не любил, был бы я здесь, позволяя одевать и раздевать, себя как куклу? Какому мужчине нужен такой нелепый набор одежды?

— Зарн! — беспомощно проговорила Лорен. — Прошу, мама просто пытается подобрать тебе подходящую одежду, чтобы соответствовать…

— Чтобы соответствовать чему? — с усмешкой Зарн посмотрел на свои дорогие брюки. — Может, мужскому гарему? — Зарн покачал головой и посмотрел на Эбби. — Я ценю вашу щедрость, но с меня хватит. Я возвращаюсь в жилое пространство Лорен.

И на этом поход за покупками закончился.

Лорен извинилась перед обоими, но ущерб уже был нанесен. Зарн думал, что ее мать властная и навязчивая, а ее мать — что Зарн псих, готовый сделать себе на груди тату с именем ее дочери после короткого знакомства. Единственное утешение для Лорен, ее мать считала это татуировкой. Если бы она знала, что эти буквы — выжженное клеймо, черт знает что тогда бы подумала.

Лорен вздохнула и взглянула на часы. Пять утра. Скоро сработает будильник. Если она снова заснет, то сможет поспать еще минут тридцать. Но ее сознание не отключалось. Неудачная поездка по магазинам оказалась достаточно неприятной, но не единственной причиной ее расстройства. Ее план случайных несексуальных прикосновений срабатывал не очень хорошо.

О, Зарн позволял прикасаться к нему, делать все, что она хотела. Терпел, когда Лорен проводила пальчиками по его волосам, целовала в щеку или сидела у него на коленях. Лорен все равно что ласкала статую. Он терпел ее привязанность, но никогда не отвечал взаимностью. Никогда не обнимал, никогда не целовал, никогда даже не приобнимал за плечи, если она сама того не требовала. И все время, пока они находились рядом, Лорен ощущала, как он напряжен. Казалось, Зарн изо всей силы сдерживался каждую секунду. Хуже того, он все время извинялся прежде, чем сбежать в туалет, и Лорен догадывалась, чем он там занимается. Поняла по тихим тоскливым стонам.

«Но это не звуки удовольствия», — нахмурившись, подумала она.

Низко и хрипло рыча, Зарн, прикасаясь к себе, стонал от боли. Словно намеренно причинял себе боль, словно страдал от касаний собственной руки к члену. Но почему? Зачем он это делал? Если так больно, то зачем вообще это делать? И почему ему так больно?

Лорен отчаянно желала, чтобы Зарн позволил ей позаботиться о нем. Чтобы он доверился, дал ей прикоснуться, довести до оргазма. Чтобы подарить ему такое же удовольствие, какое он ей. Но это казалось невозможным ни сейчас, ни в будущем. Очевидно, продемонстрировав собственное превосходство прошлой ночью, признавшись в желаниях, Зарн предпочел держаться на расстоянии, опасаясь, что ситуация выйдет из-под контроля.

«Неужели ему настолько невыносимо находиться рядом со мной?» — печально удивилась она, рассматривая скрытую в тени широкую обнаженную спину. Неужели он правда сопротивляется порыву… трахать меня постоянно? Она не позволяла себе думать об изнасиловании. И отчаянно хотела бы никогда не говорить этих слов Зарну. От этого он страдал лишь еще больше, отчаянно желая то, что не мог получить. Откуда-то, из самого темного уголка ее разума, там, где скрывались самые порочные и греховные желания, соблазнительный голос нашептывал, неужели так плохо, если Зарн уступит, просто сдастся и сделает это?