– Думал, мальчишка заработает себе мороженое, а девчонка конфеты. Ей и дел-то всех: постоять в бочке.

– Тут жарко, - сказал Жора.
– Тут стоять тоже работа, это тебя вон ветерком обдувает, а других? К тому же, жара у тебя какая-то кислая. В такой атмосфере стоять тяжелей, чем сидеть в сундуке. Надо платить получше.

– Тут дело не в этом, - буркнул Назарий, - ты вот послушай, что этот... малый мне объявил.

– И малая тоже?

– Они из одного гнезда... Он объявил, что и без всякой работы возьмёт мороженое, совершенно запросто и куда лучшее, в холодильнике у его бабули.

– Какой циничный хлопчик, - вздохнул Жора.
– Знаешь, я ошибся, жара-то у тебя тут кисло-сладкая. А вроде бы ещё не вечер.

– Ты что, не слыхал!
– крикнул Назарий.
– Твой этот хлопчик-клопчик, давил бы таких... сказал: запросто.

– Кто знает, - пропищал Жора, - может, он и прав.

Я это знал без всяких "может".

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

– Он всё выдумал, - пожаловался я, - ничего такого я не говорил. И почему она не возразила?

– Не всё, - сказал Жора, - всего выдумать нельзя. Но дай мне развить мою тему.

Мы сидели на ступеньках раковинки, с тыльной стороны.

– Итак, жара бывает и кисло-сладкая, как жаркое. Это по ночам. А днём она чаще, как солёный огурец. Утренняя же жара вроде хины.

– Это что такое?

– Очень горькая штука, - Жора был доволен: я отвлёкся от своих проблем.

– Мне и без хины несладко, - доверительно сказал я.
– Все эти уроки... Знаешь, у Назария они очень горькие.

– Но ведь бывают и кисло-сладкие?

– Ещё бы, - обрадовался я, - как уроки моего дяди Ю.

– Ну так вот тебе впридачу солёненький!
– Жора выпустил аккуратное кольцо табачного дыма.
– Никогда не пробуй курить табак, потом не отвяжешься.

– Табак пахнет совсем не так, как твои папиросы...

– Вот как? А я думал, курю табак.

– Табак растёт у нас в палисаднике, на клумбе. Он пахнет по ночам, точно, как фиалки. Очень сладко, от них тошнит.

– Но когда его курят, пахнет не сам табак, а дым. Понимаешь разницу?

– От выхлопного газа тоже тошнит, а и он ведь дым.

– Дым молодым!
– воскликнул Жора.

– Бардадым, - завершил я.

– Неплохо, - пискнул Жора, - но вот что: со мной так играть можно, а с другими не советую.

– А с Ивом?

– С Ивом, пожалуй, тоже можно.

– А с Сандро?

– Иногда да, иногда нет. Сначала надо присмотреться к нему, а потом решать: да или нет.

– Ну вот, а ты говорил: с другими нельзя...

– Ты прекрасно понял, кого я имел в виду!
– Жора угрожающе выкатил глаз. Это у него ловко получалось.
– А... вот и Ив.

– Лёгок на помине, - сказал я.

– Эта пословица звучит полностью: дурак лёгок на помине. Следовательно, ты назвал Ива дураком.

– Я не знал.

– Незнание закона не избавляет от наказания...
– с важностью объявил Жора и вдруг заверещал: - Эй, парень, чёрный парень! Этот мыслитель тебя обозвал дураком! Так что присаживайся, ты в нашу компанию принят.

– Я не называл, - набычился я.

– Тем хуже, - заявил Ив, присаживаясь двумя ступеньками ниже. Раковинка закряхтела: он был тяжелей нас с Жорой, вместе взятых, вчетверо.
– Значит, ты это скрыл. Можно подумать, что ты скрываешь и нечто похуже, например, что я ниггер.

– Он прав, - подтвердил Жора, - ничего нет хуже этого. Только, как же это скрыть? Это тебе не сладкое и не горькое, не кислое и не солёное, так... что-то совсем гадкое: пресное.

– Не разыгрывайте меня сегодня, - попросил Ив.
– У меня большая печаль, будто я съел это самое, пресное...

– Ты съел накладное пузо Чрево!
– убеждённо сказал Жора.

– Нет, я просто выпил, - грустно возразил Ив.

– Это причина, - согласился Жора, - за неё нужно выпить. Тебе следовало принести выпивку сюда, а не разыгрывать тут дурака.

– Это мальчишка сказал, а негр вовсе не дурак, - поправил Ив.
– И это особенно грустно.

– Не дурак, зато урод, - сказал Жора.
– И мы об этом никому не скажем, потому что все сами видят. А видеть это самим - весело.

– Сам урод, - сказал Ив.
– И поверь, смотреть на тебя - ничего весёлого.

– Урод я, - вставил я.
– Так все говорят.

– Славная компания, - обрадовался Жора.
– Кое-кого, правда, в ней не хватает.

– Сандро?
– догадался я.

– Ты сплетничаешь за спиной у людей, - сказал Ив.
– Мне это не нравится.