– А ты спроси у него, откуда он такой чёрный свалился на наши белые головы, - подтолкнул меня Жора.
– Это ему понравится.

– Откуда ты свалился, Ив?
– послушался я.

– С севера, - охотно ответил он.
– Мой папа, тоже негр, кормил там собой комаров. А сам не ел ничего, вот и умер. От двойной такой болячки.

– Спроси теперь, а откуда свалился на север папа?

– Папа свалился с копыт. То есть, его сбили с копыт на арене и он загремел на север.

– Неужто этого достаточно, быть сбитым с копыт, чтобы очутиться на севере?
– спросил Жора сам, потому что я медлил.

– Самого по себе нет, не достаточно. Но папа при этом сказал... кое-что. А публики, как назло, в тот вечер было много.

– Что же сказал папа?
– Жора подмигнул мне.

– Он сказал, подымаясь на копыта, с которых его сбили: мать вашу так и отца.

– Так прямо и сказал: вашего? Что ж он, не знал, кто именно наш отец, и не только наш, а и всех народов, а также их учитель и друг?

– Он знал, - мрачно сказал Ив, - знали и другие. Вся публика знала, вся труппа и оркестр. А знание закона, как и его незнание...

– Знание - сила, - вставил я.

– Значит, это, - Жора потрогал бицепс Ива, - знание. Ну, а теперь спроси-ка, где его мама.

– Где твоя мама, Ив?

– У меня мама повсюду, - вздохнул Ив.
– Везде, где отечество, там и родина-мать. Тебе что, пора подыскивать детдом? Могу дать адрес моего: не худший из вариантов. Только поспешай, малыш, скоро там мест свободных не будет.

– Чёрный парень нажрался в детдоме солёненького, смотреть на него не может, - сказал Жора.
– А сладкого, наоборот, ему недоставало. Он и теперь за конфету продаст кого угодно, даже мать.

– Родину, - свёл сказанное воедино я.
– У меня во дворе пацаны точно так же, за кусок сахара, бывает, и пистолет отдают. А я сладкого терпеть не могу, разве что мороженое. И пацанам таскаю из дома конфеты. Зато за солёный помидор, знаете, такой мятый, так... и душу с меня вон, и кишки на телефон.

– Обещали не разыгрывать, - сказал Ив, - а сами... Так что, у тебя, значит, есть пистолет?

– Нет, - слишком резко отверг такое предположение я.

Они оба внимательно посмотрели на меня. Пауза грозила затянуться надолго, и я добавил:

– У отца есть.

– У отца, конечно, много чего есть, - согласился Ив.
– Только нам-то что с того? Одни только обещания.

– И пачка вафель на ночь, - добавил я.
– Так говорит наша Валя.

– Умная женщина, - признал Жора.
– А меня вон в детстве обещали придушить, чтобы не давать и вафель. И закопать. И тоже обещаний не выполнили. А хорошо бы...

– Кто ж из нас печальный?
– спросил Ив.

– Все, тут мы на равных, - выпалил Жора.
– Сидим, грустим, несём чушь.

– Мне нравится так болтать, - сказал я.
– Что может быть лучше?

– Да, этого вполне достаточно для дружбы, - согласился Жора.
– Но за это бы надо ещё выпить.

– Тебе-то зачем пить?
– спросил Ив.
– Понюхай пробку, и с копыт.

– Это твой папа с копыт!
– возмутился Жора.

– Мой папа был негр, как и я, - запротестовал Ив, - а ты нет. Ты другого рода. Ты этот, как его, лилипут.

– Он от природы просто маленький человек, - поправил я.

– Рода-природа, твоего папу тоже надо было закопать в детстве, - не согласился Жора.

– Его и закопали на севере.

– А выкопали, как вижу, здесь, на юге.

– Значит, я уже не совсем папа, я его антипод.

– Артишок ты, вот что!

– Анти - шо?
– заключил я.
– А всё-таки, чей это ребёнок, которого тут выкопали?

– Нет, - возразил Жора серьёзным тоном, - этот ребёнок не был чёрным. Тебя это интересует?

– Нет, - не растерялся я, - меня интересует, что он мальчишеского полу. Ведь и я как-то...

– И все мы, - согласился Жора.
– Все мы пацаны.

– Да, мы не стареем, - подтвердил Ив.
– Коли уж таким уродился, то это навечно.

– А сколько тебе лет, Жора?
– спохватился я.

– Да вот скоро пятьдесят, и все не краденые, мои.

– Пятьдесят!
– я подскочил от неожиданности.
– Не может быть!

– Я и сам так думаю: не может. Но существует документ.

– А ты что думал, сколько ему?
– спросил Ив.

– Я думал...
– ответил я, усаживаясь на место, - я вовсе не думал, а был уверен... Сказать честно?