– Да, - сказал я.
– За что ж ещё? А я жру на равных со всеми нашими, запросто. А они ведь все работают... в поте лица. Ещё того хуже: от меня и им перепадает, если чего не доем. Когда я был совсем маленький, мать кормила меня своим молоком, но его было слишком много. На остатках она варила кашу, и отец ел, и его друзья ели. Потом отец им рассказал - на чём каша, и они блевали. Но поблевав, всё равно снова ели. Иначе б подохли с голоду, времена были такие, так говорит отец и все наши. Так что теперь они просто обязаны меня кормить, из благодарности.

– Может, у ваших оно и так, они люди интеллигентные...
– Жора выпустил клуб дыма.
– А может, все ваши знают, что ты не просто маленький. Хвалят же они твой ум? Значит, видят в тебе нечто... такое. Опять же, твоё увечье...

– Это какое же?
– возмутился я.

– Косоглазие, - невозмутимо объяснил Жора.
– А был бы ещё и горб, ты б уже сейчас зарабатывал не только среди ваших. У наших жизнь похитрей, одного косоглазия недостаточно. Нужен и горб, и упаковка: легенда. Учитывающие это администраторы вовсе не гении, просто они сами из маленьких людей, из публики. Так что они примеряют все легенды на себя. Да ты и сам попробуй, примерь: назови-ка Сандро - Саней, а Сандрелли Николаевым, объяви, что он родился навроде целлулоидной куклы, которой забыли приставить руки, совсем гладенький, да ещё, что родился не в Италии, а на Чукотке...

– Ты говорил и про Ива, - не сдавался я, - и вообще про цирковых силачей, что и они себе придумывают легенды. Чемпион мира, например, или неграмотное дитя природы с севера...

– Мне надо оторвать не только руки, - сказал Жора, - но и голову.

– И яйца, - добавил Ив.
– Но ещё не поздно, хошь, помогу?

– Твой дядя Ю - пример не из лучших, надо брать в пример женщин, залепетал Жора: теперь была его очередь выбираться из внезапно запутавшегося положения.
– Женщины вообще испытывают более сильные чувства. Хотя, конечно, это не те женщины, которых знаешь ты. Это ты хорошо запомни: не все женщины одинаковы.

– Я это знаю, - сказал я.
– Ведь я знаю Ба.

– Не все женщины одинаково хорошо стригут ногти, - сказал Ив.
– Но я думал, ты назовёшь Жанну.

– Жанна и Ба, - насупился я, - совсем разные. Теперь я это понял.

– Ты думаешь?
– вздохнул Жора.
– Дай Бог... тебе здоровья.

– Кишки с тебя вон, - разъяснил Ив.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

– Бог всё ему даст, если малыш не будет вбивать всё это себе в голову, как вальсы Шопена.

– Да, - сказал Жора, - не пора ли тебе домой, играть этюды?

– Успею, - сказал я.
– Как же сам Сандро терпит такой обман?

– Упрямец, - закатил глаза Жора.
– Ну хорошо, что, если я скажу так: Саня хочет, чтобы люди приглашали его к себе обедать. Больше того, он хочет эти приглашения принимать. Обрати внимание, нас с Ивом никто не приглашает пообедать...

– Тебе нужно оторвать всё, чтобы ты стал совсем гладеньким, - сказал Ив. Но что правда, то правда: и гладенькому тебе ещё придётся сильно попотеть, пока тебя пригласят, карлик. Пока тебя попросят полетать по их дому.

– Можно подумать, в сундуке не сильно потеют, - сказал я.

– Грубиян!
– поставил свой диагноз Ив.
– Скажешь, я не потею?

– Это ведь от жары, - возразил я, - а не от трудов. Так и отец в своей прозекторской, и Изабелла у себя в боксе, и её микробы, наверное, ещё как потеют.

– Там за это платят зарплату, - сказал Жора.
– А у нас платят не за пот, а по маркам, со сбора.

– А Назарий говорит, что потеть обязательно, надо работать в поте лица. И Сандро, по-моему, потеет с головы до ног. Вот почему у него такие чёрные пятки...

– Тьфу!
– сплюнул Жора.
– Он думает, что этот номер, стрелять по тарелочкам, имеет ещё какой-то скрытый, высший смысл. Вроде как вальсы Шопена.

– Нет, он думает, что это вроде езды на мотоцикле задом наперёд, поправил Ив.
– Такой же, мол, и у номера Сандро высший смысл.

– Какой странный мальчик!
– сказал Жора.

– Очень странный мальчик, - согласился Ив.
– Как же его примут в школу, такого урода?

– Высший смысл, по-вашему, и есть главное уродство, запомню, - пригрозил я.
– И расскажу всем.

– Нет, ты не просто урод, - снова сплюнул Жора.
– Ты глупый урод.

– Смотри, парень... Мой папа был глупый негр, и чем он кончил?

– А Ба никогда не потеет, - заявил я.
– А весь дом держится на ней. Разве это не работа?

– Ты понимаешь, куда он клонит?
– спросил Жора.
– Что мы не стоим своих денег, потеем зря: на нас ничего не держится.

– Я понимаю, куда он клонит, - сказал Ив.
– Всё ясно: он не собирается потеть в своей школе.

– Он собирается потеть только на переменках, - поправил Жора.
– А на уроках пусть потеют другие, бездари, лентяи... Он же будет запросто получать оценки, и лучшие, чем они.