– Ни в коем случае!
– воскликнул Жора.

– Я думал, тебе разве чуточку больше, чем мне.

– Карлик, ты понимаешь этот комплимент?
– засмеялся Ив.
– Ты в жизни таких не имел, даже когда был карликом летающим, а не в сундуке сидящим. Вот удача, так удача.

– Разумеется, понимаю, - холодно возразил Жора.
– Не такой дурак, как некоторые.

– А ты, оказывается, одного возраста с Ба, - я всё не мог опомниться.

– А я и бабушка себе, и внучок, - гордо сказал Жора.
– И в этом моя удача.

– Если б я знал об этом раньше, - я облизал губы, - то не смог бы говорить тебе "ты".

– Так ты свою Ба называешь "вы"?

– Нет, но это... другое дело, - запутался я, и попытался вывернуться: - А что значит: карлик летающий?

– Как-нибудь потом расскажу...
– Жора не дал себя сбить с темы.
– А Ив тоже другое дело?

– Эге-э, - прогудел Ив голосом днепровского колёсного парохода, - в сравнении с тобой я ему ровесник.

– Славно говорим...
– грустно сказал Жора.
– Посторонним вход не воспрещён.

– Ив сам велел мне с ним на "ты". А вот с Назарием я на "вы", - продолжал я жевать ту же мякину.

– Вот-вот, это другое дело, а не то, - сказал Ив.

– Посторонним вход всё же воспрещён, - оживился Жора.

– И с Сандро!

– А это дело и вовсе третье, - снова развеселился Жора.
– Есть и дело четвёртое, пятое... Вон этот чёрный парень частенько рассказывает о себе в третьем лице. Понимаешь, что это значит?

– Конечно, - обиделся я.
– Есть люди двуличные, трёхличные, и так далее.

– Ну да, ну да, но не это главное. Главное, такие рассказы - начало литературной деятельности, вот что.

– Чего уж там, - возразил Ив, - а почему не она сама?

– А потому что ты не сам, - заявил Жора.
– Вот почему.

– Я понимаю, - сказал Ив.
– Нет, негр не дурак. Ладно, негр, может, и дурак, но не какой-нибудь там, а печальный. То есть, не такой уж и дурак. Негр отлично знает, что он почти не умеет писать.

– Как это, почти?
– удивился я.

– А так: подпись он поставить умеет, - сказал Жора.
– На платёжной ведомости.

– И под протоколом допроса!
– гордо заявил Ив.
– И тем делаю его недействительным. А ведомость тем же способом делаю действительной. Способ, как видишь, универсальный.

– Весь в покойного папу...
– покачал головой Жора.

– В покойную маму, - поправил я.

– Вот это другое дело, - поднял указательный палец Ив.
– Мальчишка запомнил, где моя мама. Гол!

– Смотри, он так же запомнит, что ты притворяешься неграмотным, чтобы потом объявлять протоколы допросов недействительными, - предупредил Жора.
– То есть, тебе, трёхличному, грозит попасться в следующий раз с поличным. Вот когда будет тебе гол. Теперь спроси его, малыш, зачем он притворяется, если это делать так опасно?

– Зачем ты притворяешься, Ив?
– спросил я.

– Чтобы не загреметь с копыт, - сказал он.
– Это ещё опасней.

– Да, - похвалил я, - вот это работа. Поначалу, наверное, и ты от неё блевал.

– Ни слова о вонючей работе!
– гаркнул Ив, шлёпнув меня по затылку.

– Да уж...
– глубокомысленно заметил Жора, - это нормальные пусть трудятся в поте, как завещано. А нас Бог пометил, чтобы сама пометка нам давала хлеб насущный. И что же? Нам вполне хватает, днесь.

– А Сандро - хватает?

– Мой маленький друг, - сказал Жора.
– Ты слишком часто вопрошаешь об этом человеке. Между тем, сказано: это дело совсем третье.

– Как и третий глаз...

– Умолкни!
– вскричал Жора.
– Жанна птичка певчая, не трожь её.

– Слепая птичка, - добавил Ив, - на все три глаза. А глаз, дорогие мои, есть первейшее дело.

– Я думал - руки, вернее, ноги, - упорствовал я.

– Циничный пацан, - неодобрительно покачал головкой Жора.
– А ты вот попробуй писать вытянутой рукой, и сразу узнаешь, что дело не в руке, а в зрении. Рука-то остаётся та же... Представил? Ну, а теперь вообрази, ты пишешь ногой.

– Стреляю, - возразил я.

– Сандро начал с того, что выучился писать ногой, - ещё более неодобрительное покачивание, - причём, одинаково правой и левой. И не только подписи на протоколах. Это была долгая школа. И только после неё он освоил то, что ты видишь на сцене.

– Не такая уж долгая, - продолжал я своё, - война совсем недавно кончилась.

– Причём тут война!
– возмутился Ив.
– Расскажи ему, карлик, расскажи... И про свою войну тоже.

– Когда-нибудь и расскажу. А Саня тоже не на войне потерял руки. Он вообще их не терял, так и родился, без рук.