– Это грубо, - сказал я.
– Ещё грубей, чем у Назария. А я уже давно играю во взрослой волейбольной команде. Мне доверяют подачи, и просят набрасывать на сетку.

– Ну, а бить-то тебе поручают?
– запищал Жора.
– Удары тебе доверяют?

– Да, допрыгиваешь ли ты вообще до сетки?
– прогудел Ив.

– Я ещё допрыгну, - пообещал я.
– Обязательно, сами увидите.

– Вот тогда и приходи на базар, - сказал Жора.
– А так, коротышка, твой номер даже и не шестнадцатый: вообще без номера. Слушай, давай по-прямому... Ты своё место знаешь? Вот и хорошо: утри сопли и не обижайся. Держи удар. Смотри, я же не обижаюсь?

– Он не обижается, - подтвердил Ив.

– И я тоже, - сказал я.
– Слушайте, если б вы знали, как вы мне нравитесь!

– А Сандро?
– вскричали они оба: флейта и фагот.

– Это, - сказал я солидно, - дело совсем третье.

– Вот это - дело совсем другое!
– пропищал Жора.

– Дело хорошее, - прогудел Ив.

– Лёгок на помине, - объявил я.

– Санька!
– заорал Жора.
– Этот малый и тебя обозвал дураком! Имеешь право присесть к нам.

– Лучше я откажусь от такого права, - на Сандро был халат без рукавов, - и постою.

– Мы славно тут болтаем, - сообщил Ив.
– Позавидуешь.

– У меня дела, - сказал Сандро.
– Мне ещё ногти стричь.

– У тебя они растут за четверых, - укоризненно сказал Жора.
– А кто у тебя нынче маникюршей?

– Да в том-то и дело, что Катька хандрит, а очередь её. Прислал бы ты кого из своих... государевых людей. Кто-нибудь из ихнего цирка не прочь же на воле подработать, а?

– А вы бы пошли работать в Большой цирк?
– спросил я.

– А говорили: болтаем славно. Ничего себе славно!
– сказал Сандро.
– По такому случаю дай закурить.

– У малыша тяжёлое детство, - объяснил Жора, раскурив и вложив ему в губы папиросу.
– Прямо на части рвёт. Большой базар и Малый, Большой цирк и Малый, большие взрослые и малые дети, весь его родной городишко такой же: пополам.

– Поляризация, - применил свои познания я.
– Но ведь и в Москве есть Большой и Малый театр. Отец говорит, в Большом неправильно играют Шуберта, Аве Марию.

– А я что говорю? Конечно, поляризация! Сказать по-прямому - шизуха. Cтарая малая часть и новая большая, два разных города в одном. И такая же у малого семья, две в одной. И какая-то из них неправильная, совсем не так играют Шуберта, как нужно. Я тебе, Сандро, пришлю одну коротконогую, будь спок, она старательная.

– Городишко у них диалектический, - возразил Сандро задумчиво. Папироса так же задумчиво гуляла из угла в угол его рта.
– Вчера на Главной улице Новой части, гуляя и о чём-то задумавшись, может быть как раз и о Шуберте, погиб Главный врач больницы Старой части, а сегодня утром я уже читал в местной газете некролог.

– Погиб от огорчения, что в Новой части неправильно играют Аве Марию? поинтересовался Ив.

– Нет. "Победа" зацепила его ручкой дверцы, когда он готовился перейти улицу, за пуговичную петлю расстёгнутого пальто. Вот как диалектически тут переходят улицы.

– В такую кислую жару, и в пальто?
– удивился Жора.

– Летнее пальто, летнее, - пояснил Сандро.
– Тут ещё ходят летом в соответствующих пальто.

– Называется пыльник, - сообщил я.
– Ваше пальто тоже можно так называть. А погиб доктор Щиголь, он знакомый моей Ба, и, конечно, Ди.

– Разумеется знакомый, - согласился Сандро, - как же иначе. Небось, и жил он в вашем квартале. А пыли у вас в квартале, действительно, многовато.

– Третий дом от нас, - уточнил я, - в начале соседнего квартала.

– Каков объём жизни!
– воскликнул Жора.
– И при этом - каков уют! Два квартала, и всё в них содержится, что ей нужно, жизни. За каким же чёртом доктора понесло в другой город...

– За смертью, - объяснил Сандро.
– Нет, малыш, я бы не пошёл работать в Большой цирк. До него-то кварталов двадцать, если не сорок. И он как раз в той части города, которая неправильна. То есть, в другом городе.

– А мы скоро туда переезжаем...
– с тоской сказал я.
– Горздрав дал матери квартиру. Это её знакомый, к нам его не приглашают. Потому его отчества я не знаю, а фамилия его, наверное, Кругликов.

– Да и не возьмут меня туда, - поторопился Сандро, - моё место в Малом. Зато на Большом базаре.

– И хорошо, что не берут, вас там звали бы просто Колей, - выпалил я и покраснел.

– Фу, ну и подача, - посетовал Ив.

– Гнать его из команды, или пока только оторвать руки?
– спросил Жора.

– Коля - красота и молодость мира, - сказал Сандро.
– Разве я похож на молодость и красоту мира?

– По-моему, да, - ответил я.

– Он твой поклонник, Саня, - пояснил Жора, - а у всех твоих поклонников глаза застит. Малыш рассказывал, что в его семье из-за тебя раскол. У них ведь тоже эта, как её, диалектическая шизуха, то есть, поляризация.