Я промолчала. Защищать папашу леди Кэтрин не было никакого желания. Жаловаться на него мужу – тоже.

Я поднялась, опираясь на его руку. Терпимо. Бывало и хуже. Сбегать сейчас нельзя. Меня тут же определят в новые королевские фаворитки, мужу припишут развесистые рога. А репутация у нас обоих и без того подмоченная.

– Сядьте и отдохните, – сказал муж. – Этот танец мы в любом случае пропустили. Вы выдержите следующий? Со мной?

Чтобы все кумушки язык прикусили? Да ни в жизнь не пропущу возможность показать им кукиш!

Только бы не упасть.

Я вышла из зала, выдохнула, на миг позволив себе ссутулиться. Все. Веселье в пиршественном зале становилось буйным, никому уже не до меня, можно и тихонько исчезнуть, оставив хозяина дома прощаться с гостями. Кружилась голова, бок словно распирало изнутри. Ничего. Сейчас вернусь к себе, осмотрю царапину и что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.

Отдохну только немного, мозги не соображают вообще, сварились от температуры. Блюдо вечера – вареные мозги. До чего худо-то, надо было раньше смыться.

Я закрыла за собой дверь, ведущую из общего коридора, оказавшись в маленьком подобии тамбура. Дверь напротив и справа ведет на лестницу вниз, в хозяйственные помещения. Мне в ту, что напротив и слева – в господские покои. Опять лестница. Какой гад понастроил здесь лестниц! Я прислонилась спиной у только что закрытой двери, борясь с желанием сползти на пол и отдохнуть. Нет, садиться я не буду, а то прямо тут засну, на каменном полу. Еще и застужу себе что-нибудь для полного комплекта. Или лорд, возвращаясь к себе, споткнется, вот будет весело-то…

После слепящих осветительных шаров полумрак, едва рассеиваемый масляными светильниками, казался теплым и уютным, и я лишь слегка удивилась, когда из темноты в углу выступила мужчина, коренастый и широкоплечий.

– Кэтрин.

Блин! Блинский блин! Это что, закон такой, по которому бывший обязательно проявится именно тогда, когда он меньше всего нужен? Так он даже не мой бывший!

– Лорд Беннет? – Я вздернула подбородок и подпустила в голос холода. – Что вы здесь делаете?

– Я пришел к тебе.

Он шагнул ближе, заставив меня сдвинуться в сторону. Дурацкая дверь! Дурацкий Беннет! Дурацкий замок, где ни одного путного замка, одни лишь засовы. Не изобрели, видать, еще нормальные замки, только мне от этого не легче.

– Уходите. Нам больше не о чем говорить.

– Не притворяйся, Кэтрин. Ты весь вечер слишком старательно на меня не смотрела.

– Не льстите себе, лорд Беннет. Свет не сошелся клином на вас.

Он придвинулся почти вплотную, погладил тыльной стороной пальцев щеку.

В окно моей спальни тихонько скребутся. Я подпрыгиваю – не может быть. Сегодня объявили о моей помолвке и я была уверена, что Хьюго больше не захочет меня видеть.

Он спрыгивает в комнату, следом врывается ветер – рассыпалась воздушная лестница. Отец караулит двери моей спальни, но не подумал про окна, может, потому что сам огненный, не воздушный. Мой будущий муж тоже огненный.

Я всхлипываю, уткнувшись в грудь Хьюго. Он обнимает меня, как всегда, крепко. Как больше никогда не обнимет, и от этого «никогда» слезы льются градом.

– Не плачь, – шепчет он. – Мне больно видеть, как ты плачешь.

Я торопливо вытираю ладонями глаза, улыбаюсь через силу.

Он касается губами моих ресниц, целует щеки, повторяя:

– Не плачь. Не плачь, пожалуйста.

Когда Хьюго поцеловал меня в первый раз, я тоже расплакалась – от страха, мне казалось, что произошло нечто вовсе непоправимое, что он никогда больше не станет меня любить, раз я позволяю этакие вольности. Но он был настойчив. Очень настойчив и очень нежен.

Губы касаются губ, и на какое-то время я забываю обо всем, растворяясь в этом нежном, ласковом поцелуе, прижимаюсь к любимому всем телом. Если бы можно было раствориться в нем, слиться навсегда и так и остаться.

Он отстраняется, и в его глазах я вижу любовь – отражение моей.

– Давай убежим, – вырывается у меня. – Поженимся в какой-нибудь церкви, где нас не знают… Увези меня. Куда угодно. Я не хочу… Не могу…

– Я не могу, – эхом повторяет Хьюго. – Не могу.