Кто бы ни был так заботлив, спасибо ему. Я взяла еду в руки, огляделась: как назло, в спальне не было ничего похожего на стол или даже на туалетный столик. Да и плевать, стоя поем, в первый раз что ли.

Я поднесла ложку ко рту.

– Рад что вы уже встали, – промурлыкал над ухом знакомый голос с мягкими бархатными нотками.

Я подпрыгнула от неожиданности, миска выскользнула из рук, со звоном разлетелись осколки.

Блин! Это ж надо так незаметно подкрасться! Прибью заразу!

Я стремительно развернулась – и мигом забыла все ругательства, встретившись с ним взглядом. Муж улыбался, и от этой улыбки я растаяла, как девчонка. Сердце ухнуло куда-то в низ живота, подпрыгнуло обратно, заколотившись в горле и мешая дышать.

Блин! Блинский блин! Прямо как школьница, на которую обратил внимание старшеклассник! Ну нельзя же так! Нельзя же просто смотреть на него, улыбаясь до ушей, как дурочка!

– Вы… – Пришлось прочистить горло. – Вы меня напугали, милорд.

– Виноват. – Он снова широко улыбнулся, давая понять, что вовсе не чувствует себя виноватым. – Я беспокоился о вашем здоровье.

– Спасибо, мне намного лучше.

– Я вижу, – Он скользнул кончиками пальцев по щеке – я едва удержалась, чтобы не потереться о его ладонь, точно кошка – запустил их в волосы и отдернул руку, будто обжегшись, так что мне на миг показалось, что это очередной глюк. – И очень этому рад.

А уж я-то как рада, что мои похороны, как минимум, надолго откладываются!

– Долго я провалялась, милорд? Совершенно потеряла счет времени. Судя по тому, насколько я голодна и как отлично себя чувствую, минимум двое суток.

– Дня не прошло.

Я изумленно вытаращилась на него. Что?!

– Не может быть! Мне казалось, миновало не меньше недели. Слишком уж хочется жр… ой, простите.

Блин, леди ж таких слов вообще не знают! Хотя какая из меня леди, а? Но ведь придется соответствовать этому… этому… да что ж он на меня так смотрит, что ни одной мысли в голове не осталось! Впрочем, нет, одна осталась – вовсе не подобающая тяжелобольной. Я облизнула внезапно пересохшие губы.

Муж рассмеялся, посмотрел на разбитую тарелку и расплесканную по полу еду. От запаха рот наполнился слюной, хотелось жрать, как подростку, открыть кастрюлю и хлебать, не разогревая. Ну, или собрать с пола мясо…

– Значит, вам на самом деле намного лучше. Когда я выздоравливал, был готов съесть все, что не успеет убежать, и неважно, сырым или приготовленным. – Он едва заметно нахмурился. – Кстати, кто принес вам еду?

– Понятия не имею, – призналась я. – Когда проснулась, она уже тут была…– Я с грустью оглядела живописное пятно на полу. Живот громко заурчал. – А что?

– Королевский лекарь велел вам поститься, пока не спадет жар. Я приказал слугам пока вас не кормить, объяснив причину, и, каюсь, забыл отменить приказ. – Он развел руками. – Простите.

Я пригляделась к нему внимательней – да уж, вид не цветущий. Синячищи под глазами такие, что хочется завернуть в одеялко и спеть колыбельную.

– Это вы простите, что со мной оказалось столько хлопот.

– Ерунда. – Он погладил меня по плечу, и взгляд его стал глубоким, бархатным. – Кто бы меня ни ослушался, у него, похоже, были благие намерения. Я сейчас пошлю кого-нибудь на кухню, чтобы снова принесли вам поесть.

– Лучше отдохните, милорд. – Я потянулась к его щеке и отдернула руку, не коснувшись кожи. Блин, еще немного, и сама на него наброшусь, и… Да что за ерунда такая, утром еле ноги передвигала! – Вы выглядите уставшим. Я пошлю Бет.

– Ерунда, – повторил он, беря мои руки в свои. – Бывало и хуже.

Да у тебя и сломанные ребра ерунда. Ой, блин, как я могла забыть…

– Как ваши ребра, милорд?

Он одарил меня странным, каким-то слишком долгим взглядом.

– Лучше скажите, как ваш бок.

Уходишь от ответа? С чего бы?

– Не болит. А саму рану я еще не осматривала.

Так есть хотелось, что даже не вспомнила.

– Вы позволите?

– Да. Мне и самой надо бы знать.

Я приспустила пеньюар с одного плеча, выпростав руку из рукава. Прижав рукой грудь, глянула на ребра и застыла, едва не уронив челюсть.

От раны остался тонкий ярко-розовый рубец. Словно прошла по меньшей мере неделя. Что за бред? Меньше суток ведь, да? Не верю!

Я подняла ошарашенный взгляд на мужа и не сумела разобрать выражения его лица. Он молча расстегнул пояс, бросив его на табуретку. Повернулся спиной, задрал верхнее одеяние вместе с рубахой, открывая спину. Я лишилась дара речи второй раз за пять минут. И вовсе не от вожделения.

Ни следа от отека. И от синяка тоже. Не веря себе, я провела ладонью под его лопаткой, прощупала там, где вчера – вчера ведь, да? – под горячей отечной кожей отчетливо хрустели обломки кости.