– Ты успеешь собраться за полчаса?

Я рассмеялась. Плохо ты меня знаешь. Роберт, кажется, понял.

– Тогда я пришлю Бет. И горничную, убрать с пола.

– И сделай мне воды.

Он кивнул, отрываясь от меня с явной неохотой.

– Какое платье ты наденешь?

Я задумалась на миг, припоминая. Появляться два раза подряд в одном и том же платье в одном и том же обществе – дурной тон. Если волосы будут под покрывалом…

– Синее. А ты их все помнишь?

– Нет, конечно, Мне достаточно цвета. – Муж улыбнулся. – Жаль, нет времени позволить тебе самой выбрать украшения. Я бы хотел на это посмотреть.

– Я же не дракон, чахнуть над драгоценностями, – улыбнулась я.

– Кто тебя знает? – он поднес к губам мою руку. – Таким пальчикам нужны перстни. И…

Кажется, я напряглась. Роберт почувствовал, посмотрел мне в глаза.

– Только не думай будто я пытаюсь расплатиться за… благосклонность. Просто я хочу тебя порадовать. И не знаю, как. – он улыбнулся краем рта. – Ланцет я у королевского лекаря отобрал, остались только порошки и пиявки. Но, помнится, они тебе не понравились.

Я снова рассмеялась.

– Нет, спасибо.

– Вот, видишь. – он снова улыбнулся, потом посерьезнел. – И едва ли ты в восторге от того, что носишь платья, сшитые для другой женщины, пусть даже она ни разу их не надела. Так что я велю портному прийти к тебе завтра… и приглашу ювелира. И завтра же сам принесу тебе украшения, которые у меня есть – они твои. Не отказывайся, – муж погладил меня по щеке. – Пожалуйста.

– Не буду.

До завтра ты можешь и сам передумать. Что же мне с тобой делать, Роберт? Ты хочешь правды – но сможешь ли с ней справиться? Суккуб – смешно, но, если подумать, правду уложить в голове куда сложнее.

В дверь снова постучали. Муж ругнулся.

– Пропади оно все пропадом. Время. Я подожду тебя. Как обычно.

Обычно? А как обычно? Что у нас вообще обычно? Что я знаю о тебе кроме того, что, кажется, втрескалась как старшеклассница? Как рассказать тебе правду и нужно ли ее рассказывать?

Сплошные вопросы и ни одного ответа. Как же меня угораздило этак влипнуть? Нет, не буду об этом думать. Я рехнусь, если буду думать об этом сейчас. Потом. Когда закончится вечер.

Собралась я и правда быстро – не пришлось возиться с прической. Скрутила волосы на затылке, прикрыла чепцом, поверх которого Бет приколола кружевное покрывало, тщательно укрыв не только волосы, но и шею. Впору поблагодарить мерзавца Беннета из-за которого я была вынуждена его носить. Синяки на шее я видеть не могла, но следы пальцев на запястьях никуда не делись. Бет перевязала манжеты сорочки кружевом с золотым шитьем – точно так и было задумано. Выглянула на стук в дверь и вернулась, неся длинную золотую цепь, украшенную синими камнями. Настолько длинную, что Бет обвила ей мою талию, оставив свободные концы свисать почти до колен. А кольца и правда бы не помешали. Дома я их не носила вообще. В операционную ведь с ними не пойдешь, и в перевязочную тоже, а постоянно снимать-надевать – потерять недолго. Это здесь можно…

Я усмехнулась сама себе. Кольца. Сначала надо поговорить. Муж прав – ложь рано или поздно всплывает и портит все. Да и не смогу я долго притворяться наивной девочкой. Только что делать с правдой? И что я буду делать, если он от меня отвернется?

Я тряхнула головой. Решила же – не буду об этом думать. Не буду думать о том, что от меня не зависит. Спросит – отвечу. Дальше – его ход. Каким бы он ни был, изменить я все рано ничего не смогу.

– Ты прекрасна, – улыбнулся муж, увидев меня и я не удержалась от ответной улыбки. Опустила ладонь на подставленное предплечье. Будь что будет.

Первый танец тот же. Все те же медленные и чинные шаги. Нет, определенно я предпочла бы танго. В этот раз вертикальное, а не то, что мы станцевали совсем недавно. Я представила, какие лица были бы у придворных, доведись им вживую увидеть танго – и развеселилась несмотря ни на что.

– За одну твою улыбку можно душу продать, – бархатный голос мужа отозвался мурашками вдоль позвоночника. – Хотел бы я знать, о чем ты думаешь.

– О тебе.

Он хмыкнул.

– О том, что хотела бы станцевать с тобой другой танец.

– Обязательно. – а ведь и он в самом начале улыбался совсем не так. – И не раз.

Да я не о том, вообще-то. Хотя и о том тоже. Но что же мне с тобой делать, милорд муж? Что мне с самой собой делать? Запала ведь я на тебя, крепко запала. Вот же, угораздило…

– Только чуть позже. Боюсь, его величество не поймет, если я наброшусь на тебя прямо сейчас.

– Хочешь сказать, что лучший рыцарь-чародей его величества настолько не способен держать себя в руках?

Какой ты на самом деле? Надменная сволочь, не терпящая даже малейшего признака неповиновения? Мужчина со смеющимися глазами и теплыми сильными руками? Умелый любовник, перед которым я не могу устоять? Человек, заслонивший меня от разгневанного короля?

– Один из лучших. Но если ты и дальше будешь так на меня смотреть…

– Почему бы мне не посмотреть на собственного мужа? Особенно если он настолько хорош собой?

– Ты снова дразнишься. Сколько раз нужно повторять, что мое терпение не безгранично?

– Не знаю.

Ничего не знаю.

Танец тот же, что и вчера, мелодия другая. В этот раз она чем-то неуловимо напоминала «Зеленые рукава». Ту песню, что, по легенде Генрих, какой бишь там по счету, написал для Анны Болейн. Вот как верить этим мужикам? Сперва носят на руках и песни поют, потом головы рубят…