– Так вы не из них?

– Ха! Я скорее поцелую гоблина, чем оставлю в живых квегийского работорговца!
– Мужчина бросил взгляд на Ру, который тряс головой, пытаясь прийти в себя.
– Люди герцога перехватили работорговцев по пути к гавани. Узнав, что среди прочих обнаружены вы, герцог был и удивлен, и обрадован. Вас, друзья мои, усиленно искали.

– Значит, вы знаете, кто мы?
– с безнадежностью в голосе сказал Эрик.
– А кто же вы?

– Вы слыхали о человеке, которого называют Крондорским Орлом?

Эрик кивнул. Немногим было известно, кто именно этот человек и почему его так называют, но о его существовании знали почти все.

– Так это вы?

– Ха!
– Мужчина издал короткий лающий смешок.
– Куда уж мне. Но я у него на службе. Меня, скорее, можно назвать Крондорским Бульдогом. Я кусаюсь, так что постарайтесь меня не сердить.
– Он зарычал и завыл, умело имитируя собаку.
– Мое имя - Робер де Лонгвиль. Друзья называют меня Бобби. Вы должны называть меня “сэр”.

– Что вы собираетесь с нами делать?
– спросил Ру.

– Я просто хотел узнать, нет ли у вас опасных ран.

– Зачем?
– спросил Ру.
– Не можете вздернуть раненого человека?

Робер рассмеялся.

– Это не мое дело. Принцу нужны отчаянные парни, а по всем рассказам вы отчаянны почти настолько, как требуется. Впрочем, теперь я вижу, что больше вам похвастаться нечем. Жаль, но принцу придется поискать отчаянных парней в другом месте.

– Нас просто повесят?
– спросил Эрик.

– Ну нет, - ответил де Лонгвиль, с театральным стоном поднимаясь с корточек.
– Колени уже не те, что раньше, - пояснил он и, подойдя к двери, жестом приказал тюремщику открыть камеру.
– Новый принц Крондорский, как и его отец, весьма щепетилен во всем, что касается закона. Сначала будет суд; только потом вас повесят.
– Он вышел, и тюремщик запер за ним дверь.

Спустя некоторое время камера вновь открылась, и вошел пожилой мужчина. Он был одет в дорогую, но простого покроя одежду, как человек, ведущий, несмотря на возраст и занимаемое положение, активную деловую жизнь. У него были седые волосы, короткая, аккуратно подстриженная бородка и темные проницательные глаза. Как и Лонгвиль, он присел на корточки перед Эриком.

– Назови свое имя.

– Эрик фон Даркмур.., сэр.

Мужчина повернулся к Ру:

– Значит, ты - Руперт Эйвери?

– Да. А ты кто такой?
– грубо сказал Ру, рассудив, что уж если его все равно повесят, то можно сорвать злость на человеке любого положения.

Мужчина улыбнулся. Резкость Ру его явно позабавила.

– Вы можете называть меня лорд Джеймс. Ру приподнялся, насколько позволяла цепь, идущая от кандалов к стене, и выглянул через маленькое окошко.

– Отлично, лорд Джеймс! И сколько же мы будем гнить в этой крондорской тюрьме, прежде чем нас осудят и повесят?

– Ты не в крондорской тюрьме, мой юный наглец, - отвечал лорд Джеймс.
– Ты во дворце принца, а суд состоится послезавтра, как только Никлас займет свой пост. Конечно, если ты очень торопишься, я могу попросить короля председательствовать в суде и сегодня.

– Вот как!
– огрызнулся Ру.
– Разумеется, мы все хотим побыстрее покончить с этим делом, и его величество бросит все только потому, что вы его попросите.

Джеймс опять улыбнулся, но на сей раз в его улыбке таилась угроза.

– Ну, мне-то он не откажет; я, собственно, прихожусь королю дядей, - сказал он и добавил:

– Кроме того, я - новый герцог Крондорский.
– Он поднялся на ноги и спросил:

– Есть кто-нибудь, кто может выступить в вашу защиту?

– В кофейне Баррета есть человек, которого зовут Себастьян Лендер. Он мог бы выступить от моего имени, - сказал Эрик.

Герцог кивнул.

– Наслышан о нем. Ловкий мерзавец. Он может вытащить вас из петли. Я пошлю за ним и разрешу ему увидеться с вами.
– Уже на пути к двери он добавил специально для Ру:

– Я выясню, свободен ли король завтра; будь я на вашем месте, я бы подождал, пока Никлас не сядет на западный трон. Характер у него более ровный, чем у брата, а его величество беспощаден к тем, кто убивает нобилей.

– Нобилей?
– переспросил Ру.
– Может, у Стефана благородный отец, но сам он был свинья свиньей.

Улыбка лорда Джеймса была невеселой.

– Возможно, но поскольку его отец умер меньше чем за час до него, он, пусть и очень недолго, был бароном Даркмурским.

Лязгнули засовы, и герцог ушел. Эрик поглядел на Ру:

– Прощай Закатные острова.

Ру отвернулся от окошка и уселся обратно.

– Да, прощай Закатные острова.

На следующее утро солдаты в мундирах лейб-гвардии принца Крондорского сняли цепи, приковывавшие Эрика и Ру к стене, оставив при этом им наручники и колодки, а потом отвели их в большую камеру с длинной решеткой вместо одной стены. Сквозь решетку были видны другие камеры с тяжелыми дубовыми дверями. Вдоль всей камеры на уровне головы тянулось длинное окно высотой около фута, и в это окно отлично просматривалась длинная - на полдюжины петель - виселица в глубине большого двора.