Большая татуировка представляла собой удивительное произведение искусства. Татуировка поменьше была не такой крутой, но все равно завораживающей. Тем не менее, меня слишком ошеломило все увиденное, и то, как прекрасен каждый дюйм его тела, чтобы обращать внимание на татуировки.

Он порылся в сумке, собранной Шифтом, и вытащил пару черных трусов.

При появлении нижнего белья, я снова опустила голову к босоножкам. Из-за дрожащих пальцев мне потребовалось некоторое время, чтобы справиться с застежками. К моменту, как я подняла глаза, он уже был в темно-серых костюмных брюках и натягивал серо-голубую рубашку.

— Мне нужна твоя помощь с браслетом, — сказала я, и мой голос прозвучал странно хрипло.

Его взгляд остановился на мне, он кивнул, но продолжал застегивать рубашку.

— Э-э… просто интересно, — продолжила я, вставая. — К чему столько украшений?

Подняв руку, я коснулась бриллиантов на шее.

— Человек в вестибюле? — ответил он.

Я кивнула, понимая, кого он имеет в виду.

— Следит за мной. Следит за тобой.

Я снова кивнула. Я это знала, и все равно от его подтверждения внутренности скрутило. Я также полагала, что это объясняет окольный путь, по которому мы прибыли в Вегас. Этот человек следил за нами, Уокер это знал и пытался либо избавиться от него, либо поиграть.

— Он меня знает, — продолжал он.

Я снова кивнула.

— Знает, как я отношусь к своим женщинам.

Я снова кивнула, но при этих словах почувствовала в груди сжатие, так, что мне стало трудно дышать.

— Он будет ожидать побрякушек, — закончил он.

От этой информации я впервые в жизни должна была приложить сознательное усилие, чтобы сделать вдох.

Я пыталась обрести голос, а потом сказала:

— Здесь много побрякушек, и я не знаю…

— Премиальные.

Я моргнула и спросила:

— Что?

— Тебе. Премиальные.

Грудь вновь сжало, но я почувствовала, как внутрь проникает странное тепло.

— Тай, — прошептала я.

Он закончил застегивать рубашку, подошел к кровати, взял браслет и приблизился ко мне. Низко наклонившись, схватил меня за запястье и приподнял. Он застегнул его со знанием дела, словно делал так раньше. Часто.

Потом убрал руки, но его взгляд встретился с моим.

— Мое дело очень для меня важно. Ты помогаешь мне с ним. Я это ценю. Премиальные.

Затем, не сказав больше ни слова, он подошел к столу и порылся в куче пакетов, которые, за бриллиантами, предстоящей свадьбой и всем прочим, я не заметила. Он вытащил глянцевый пакет, такого же цвета, как коробки, все еще разбросанные на кровати, и достал оттуда еще две коробочки. Открыв первую, извлек запонки и вставил их в манжеты. Открыв вторую, вытащил что-то еще и положил в карман брюк. Позже я узнаю, что это наши обручальные кольца.

Потом подошел к сумке, порылся в нем и вытащил носки.

Пять минут спустя мы вышли, а он на ходу поправлял воротник пиджака.

Через двадцать минут мы уже стояли в часовне любви Либераче.

Чуть больше пяти минут спустя Уокер расплатился за свадьбу, букет и фотографии.

Через минуту его рука легла на мой локоть, пальцы сжались, странный, сильный жар опалил кожу там, где он меня касался, и он повел в свободный угол, — небольшое пространство, но единственное, лишенное счастливых, в скором будущем связанных навеки (возможно), голубков.

Он опустил руку, и мой разум сосредоточился на прикосновении, которое все еще жгло кожу на локте. Потом мой взгляд зацепился за что-то, и я заставила себя сосредоточиться.

Напротив, в серебряной позолоченной раме, висело зеркало в полный рост, и в нем отражались мы с Уокером.

Я была одета в ярко-розовое шелковое, плотно облегающее платье до колен, без рукавов, лиф имел широкий v-образный вырез, с намеком на декольте, подчеркивающий пышную грудь, материал скользил по плечам, уходя сзади в еще один v-образный вырез, обнажающий спину до линии бюстгальтера. Волосы я завила и оставила распущенными, так что, казалось, их намного больше, чем обычно, а обычно их было много. На мне были фантастические туфли. Бриллианты — и того более. Вне конкуренции.

Даже будучи таким крупным мужчиной, костюм на Тае смотрелся великолепно. Портные за час проделали хорошую работу. Костюм не выглядел дерьмово, совсем нет. Он идеально ему подходил. Смотрелся потрясающе и дорого. Возможно, не от лучших итальянских портных, но вполне достойно, то же касалось и эффектной рубашки, пошитой из очень тонкого материала всего за час.

Я была на четырехдюймовых каблуках. Рост у меня пять футов и девять дюймов, а с каблуками я стала все шесть футов один дюйм. Но он все равно возвышался надо мной. Я была обладательницей пышной задницы и больших сисек. Я не была миниатюрной или стройной, даже близко нет. Но на фоне его массивного тела я казалась гномом.