Конечно, все, о чем я думаю сегодня, это Джастин.

Я изо всех сил стараюсь думать о нем как о взрослом человеке, но румянец, бабочки, вспышка влечения, пронизывающая меня всякий раз, когда он рядом, — заставляет меня чувствовать себя семнадцатилетней девочкой. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала что-то подобное, и это так чуждо, словно мое тело должно заново научиться справляться с этим.

С отцом Коди, Эриком, все было по-другому — другое время, другая жизнь. Я была так молода, и все в наших отношениях было потрясающе, как обычно бывает в подростковой любви. Весь мой мир вращался вокруг него, вокруг нас. Пока не появился Коди. К тому времени наши с Эриком отношения изменились. Я никогда не думала, что полюблю кого-то так сильно.

Теперь, почти четыре года спустя, такие чувства, как вожделение и влечение, которые, я была уверена, были похоронены в день отъезда Эрика, начинают всплывать, и я понятия не имею, что с ними делать.

Я вздыхаю, выключая кран. Может быть, я забегаю вперед. Это всего лишь мимолетная влюбленность. Это просто чертовы гамбургеры, ради Бога!

Коди крепко спит, когда я сушу волосы, но просыпается, когда я заканчиваю одеваться. Он трет кулаком сонные глаза, его светлые волосы торчат во все стороны.

— Теперь гамбургеры?

Я смеюсь, приглаживая его волосы.

— Попозже, малыш.

Ровно в шесть, когда я нарезаю начинку для гамбургеров, раздается стук в дверь. Каждая частичка меня встает по стойке «смирно», и мне приходится прилагать усилия, чтобы не побежать к двери. Коди, однако, появляется в дверях раньше меня.

— Можно открыть дверь?

Остановившись перед дверью, я заправляю волосы за уши и выдыхаю, чтобы успокоиться.

— Конечно, давай.

Я снимаю цепочку, и Коди тянется к ручке. Она распахивается, и я сразу понимаю, что совершенно не готова к этому.

При виде Джастина, стоящего в дверях, у меня внутри все переворачивается. Темно-синий свитер с длинными рукавами, делает его кожу яркой, почти светящейся. Он так хорошо выглядит, что это почти пугает. Я не знаю, куда смотреть; от поношенных джинсов до его карих глаз, всего слишком много. Я отступаю в сторону, чтобы впустить его, пытаясь унять дрожь в коленях, когда он проходит мимо, принося с собой запах мыла и чистой, теплой кожи. Образ его, моющегося в душе мелькает перед глазами, и мне приходится скрывать румянец, ползущий по шее.

Успокойся.

— Поздоровайся с Джастином, Коди.

Коди выползает из-за моей спины, его голубые глаза широко раскрыты.

— Привет, — тихо говорит он.

— Привет, — отвечает Джастин.

Он входит, я вижу, как он осматривает все, от коричневого дивана до груды детских игрушек перед телевизором. Он ни в малейшей степени не скрывает своего любопытства, и, наблюдая за всем этим, а мне хочется забраться в его привлекательную голову, просто чтобы узнать, о чем он думает.

Но потом он смотрит на меня.

Он смотрит на меня, и тяжесть его взгляда делает меня счастливой. Спасибо, что я не могу читать его мысли. Не знаю, переживу ли я, услышав, что он думает.

Я нервно тереблю пальцами челку, пытаясь проглотить внезапное беспокойство.

— Хочешь выпить? У меня есть вода или сок.

— Вода подойдет, — отвечает он, и я занята поисками чистого стакана.

— Ты любишь гамбургеры? — спрашивает Коди, склонив голову набок и следуя за нами на кухню.

Джастин кивает.

— Очень люблю.

Коди в восторге.

— Я тоже! — он немного подпрыгивает на месте, прежде чем подойти ко мне. — Они готовы?

— Почти, — отвечаю я. — Пожалуйста, вымой руки, — он уходит в ванную, оставив нас с Джастином одних.

— А как насчет тебя? — спрашиваю я, указывая на руки Джастина, засунутые в карманы джинсов. — У тебя чистые руки?

Я хотела пошутить — уверена, Джастин моет руки, — но когда Джастин смотрит на свои руки, что-то темное вспыхивает в его глазах и исчезает почти так же быстро, как и появилось. Я смотрю, как он сжимает руки в кулаки и отпускает их, его глаза проясняются, когда он снова смотрит на меня.

— Наверное, недостаточно чистые.

Я смотрю на его руки и снова на него. В наступившей тишине я отчетливо чувствую, что мы с Джастином говорим о разных видах грязи. Воспоминания о ссоре между ним и мужчинами возле подъезда вспыхивают в моей голове, и я задаюсь вопросом, не был ли это единственный раз, когда Джастин был вовлечен в нечто подобное.

Я бросаю взгляд на крошечный порез на его нижней губе и синяк, который все еще темнеет под правым глазом.

Когда я снова встречаюсь с ним взглядом, от напряженности у меня пылают щеки, а грудь сжимается. Такое чувство, что он видит все. Как будто каждая мелочь, которую я прячу, открыта ему. Одного этого достаточно, чтобы зазвенел сигнал тревоги.