Я медленно пожимаю плечами.

— Ты популярна, — отвечает она. — Наверное, самая популярная девушка. Но ты и сама знаешь.

Бекка смотрит на Маркуса, который наклоняется вперед в своем кресле, сцепив руки и положив их на стол.

— «Blush» гордится тем, что может воплотить в жизнь очень специфические фантазии, Скарлет. У нас есть самые привлекательные, талантливые девушки, самая богатая среда, и способность дать мужчинам именно то, что они хотят. Однако есть люди, очень богатые, с очень хорошими связями, у которых есть определенные… склонности, скажем так, выходящие за рамки приватного танца.

Как будто все замедляется.

— Какие склонности? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Маркус снова улыбается.

— Такие, за которые готовы платить хорошие деньги.

Мой разум спешит зафиксировать связную мысль. Мой рот открывается и закрывается, когда я смотрю на них в шоке.

— Скарлет, у тебя невинный вид котенка, которого все хотят. Ты выглядишь молодо, и никто не узнает, что ты вытащила ребенка из своего тела. Ты — милая маленькая сладость, от которой они все хотят кусочек, и я думаю, что ты могла бы заработать серьезные деньги на этих парнях.

Вдруг вся эта история с парнем в VIP зоне обретает смысл — на ум приходит воспоминание о Бекке на коленях, а потом все щелкает. Конечно, Маркус знает, что она трахается с парнями из-за денег.

— Ты что, издеваешься?

— Это будет безопасно. В плане здоровья. Бекка проверяет мужчин.

Я фыркаю.

— Ты хочешь сказать, что она проверит их кошельки? Тот, кто больше заплатит, трахнет меня?

— Не надо сердиться, — тихо говорит Бекка, настороженно глядя на Маркуса. — Просто у нас возникла идея. Мы не давим на тебя.

— Тебе не надоело зарабатывать тридцать долларов за танец? — спорит Маркус. — Ты хоть представляешь, какие деньги можешь сюда притащить?

— Спать с мужчинами за деньги? — я плюю. — Быть проституткой?

— Ты не хочешь хороших вещей для своего сына? — тихо говорит Бекка, и я открываю рот, мои глаза сужаются, кровь практически кипит. — Велосипед на день рождения? — она продолжает, игнорируя мой ненавистный взгляд. — Хорошая школя? Хорошая одежда?

— Квартиру получше? — говорит Маркус. — Что-нибудь получше той дыры, в которой ты сейчас живешь.

Я смотрю на Маркуса, мое горло сжимается от нервов и гнева. Мой голос срывается, звук его выдает водоворот эмоций, кружащихся во мне.

— Откуда ты знаешь где я живу?

Его глаза сужаются.

— Не задавай глупых вопросов. Я знаю о тебе все, Скарлет Рейнольдс.

Внутри сильное желание убежать. Дрожащими ногами я встаю.

— Я не могу сделать это. Извините. Ответ: нет.

Бекка кладет руку мне на плечо.

— Подумай.

Я вырываю свою руку из ее хватки и отступаю назад, оставляя некоторое пространство между нами, чтобы не схватить ее за горло.

— Не прикасайся ко мне. Никогда.

Подняв глаза, я сосредотачиваю всю свою энергию на том, чтобы не кричать.

— И если ты еще раз упомянешь моего сына, клянусь, я вырву тебе глотку.

Дверь хлопает так сильно, что я чувствую вибрацию на спине.

Я хочу вырваться. Прыгнуть в машину, и уехать, не оглядываясь. Но у меня дома лежит просроченный счет за аренду, и еще стопка таких же.

Все, что я могу сделать, это жить со своим гневом.

К тому времени, как я заканчиваю в пять тридцать, меня измотало напрочь. Я просто хочу убраться отсюда к чертовой матери. Я хочу уехать далеко-далеко, оставив все это дерьмо позади.

Запихивая вещи в сумку, я качаю головой, захлопывая шкафчик.

Мы с девочками ждем, когда Маркус отдаст нам деньги. Кристен так пьяна, что едва может держать глаза открытыми, и несколько девушек уже держат в руках бутылки пива, готовые отпраздновать конец еще одной ночи.

— Кто-нибудь видел Лию? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Маркус сказал, что она ушла раньше, — говорит Кейт, пожимая плечами. — Думаю, он отправил ее домой.

Я быстро пишу ей сообщение, просто чтобы проверить, и убираю телефон обратно в сумку. Секунду спустя дверь распахивается, и Бекка следует за Маркусом, стоя в стороне, пока он раздает конверты.

— Отличная работа, леди.

Он бубнит о продажах баров и напоминает нам всем, что любого, кого он поймает за скрытием чаевых, он уволит. Но все это уходит на задний план, когда я пересчитываю деньги в конверте. В моем чеке больше на сто пятьдесят долларов.

— Маркус?

Он только закатывает глаза. Бекка перехватывает, качает головой и кладет руку на мою, когда я пытаюсь сунуть ей купюры.

— Просто возьми, — тихо говорит она. — Считай это стимулом.

Я смотрю на ее прекрасные черты: тонкий нос и миндалевидные глаза, длинные ресницы и пухлые губы, все покрыто густым макияжем, чтобы скрыть желтоватую кожу и темные круги, которые портят ее в остальном прекрасное лицо. Как такой умный человек может быть таким глупым?