— Мне не нужен стимул. Мне нужны дополнительные часы, а не сутенер.

Выражение ее лица остается нейтральным.

— Просто возьми это. Иди домой, посмотри на своего мальчика и подумай еще немного, а потом приходи ко мне на следующей неделе, хорошо?

Гордая часть меня отчаянно хочет сунуть деньги обратно ей в лицо. Я чувствую себя грязной. Как будто часть моей души была оплачена этими деньгами. Но логическая часть моего мозга знает, как мне это нужно.

— Мой ответ по-прежнему отрицательный, — выплюнула я, запихивая деньги в сумочку и выходя через заднюю дверь.

Я почти рада, что Джастин спит, когда я возвращаюсь домой. По телевизору показывают старый черно-белый фильм, и он выглядит милым, откинув голову на подушки и вытянув перед собой длинные ноги. В квартире холодно, за исключением коридора и комнаты Коди, где стоит обогреватель. Я достаю из шкафа одеяло — единственное, что осталось у меня от города Форкса, с которым не связаны плохие воспоминания. Светло-голубая шерсть мягкая и теплая, в одеяле есть несколько крошечных дырочек от моли, но оно чистое. Я накидываю его на Джастина, иду искать пульт, нахожу его рядом с подушкой и выключаю телевизор.

Я думаю о том, как легко было бы сесть и прижаться к нему. Как мягко его поношенная футболка будет касаться моей щеки, и как ровный ритм его сердца будет приятно стучать, пока я засыпаю. Но когда он ворочается во сне, я чуть ли не подпрыгиваю и бегу в свою спальню, боясь, что он проснется и увидит, что я стою над ним, как придурошная.

Я ворочаюсь около двух минут, прежде чем засыпаю. Сны о темных волосах, глазах, блуждающих руках и вкусе его пальцев во рту преследуют меня всю ночь, и когда я просыпаюсь через несколько часов, мне кажется, что я почти не спала.

Коди шуршит в своей комнате, когда я встаю в поисках кофе. Джастин ушел, как я и ожидала, но на кухонном столе лежит записка.

Его почерк мальчишеский, все буквы — заглавные.

ЗАЕДУ ЗА ВАМИ В ОДИННАДЦАТЬ.

Коди входит в гостиную, зевая, его светлые волосы падают на глаза и вьются над ушами. Мальчику действительно нужно подстричься. Я думаю о том, что мне нужно сделать по дому: стирка, уборка, множество других занятий. Но идея провести весь день взаперти, не имея ничего, кроме мыслей в голове, звучит так непривлекательно.

С кофе в руке я проскальзываю обратно в спальню и беру телефон с зарядного устройства.

Увидимся в одиннадцать. C. х

Глава 11

Скарлет

Холодный ветер врывается в окна мустанга Джастина, мои волосы развеваются вокруг лица. Снаружи солнечно, небо ярко-голубое и кристально чистое. Мы с Коди одеты в самые толстые куртки, и хотя на улице немного прохладно, воздух приятно щекочет кожу. Рука Джастина удобно лежит на рычаге переключения передач рядом со мной, его длинные пальцы сгибаются, когда он переключает движение. Я не знаю, что такого особенного в его руках, или предплечьях и кистях, но мысль о том, чтобы протянуть руку и коснуться его, посылает теплую волну через мое тело и волну желания глубоко в живот.

Не могу поверить, что одной мысли о том, чтобы взять его за руку, достаточно, для того, чтобы мое сердце забилось быстрее. Я на работе постоянно касаюсь людей, но не могу вспомнить, когда в последний раз я так хотела прикосновения.

Не обращая внимания, Джастин сидит на водительском сиденье, а я смотрю в окно со стороны пассажира, задаваясь вопросом, каково будет чувствовать прикосновение его пальцев к моей коже.

Как он пахнет.

Какие его губы на вкус.

— Прости, что уснул прошлой ночью, — говорит он, глядя на мои руки, лежащие на коленях.

Мои щеки горят, когда он смотрит на меня, и будто меня поймали за чем-то постыдным, словно все мои чувства написаны на лице.

— Ты шутишь? — успеваю сказать я, пытаясь сморгнуть неуместные образы с моих глаз. — Не извиняйся. Этот диван такой неудобный, что мне кажется, я должна извиниться перед тобой.

Джастин лениво пожимает плечами.

— Все не так плохо.

— Ты действительно выглядел так, будто тебе удобно, — признаю я, вспоминая его длинную, худощавую фигуру, растянувшуюся на моем диване.

Его губы растягиваются в едва заметной улыбке, и он смеется.

— Я спал в местах и похуже.

— И все же, — добавляю я. — Мне жаль, что тебе пришлось спать на моем дерьмовом диване, когда ты можешь быть в своей постели, — я смотрю на Коди, сидящего сзади и наблюдающего за проносящимся мимо миром. — Серьезно. Дай знать, когда тебе понадобится выходной. Эйзади не против сидеть с ним.

Джастин кивает, постукивая пальцами в такт музыке, играющей по радио.

— Ты уже говорила.