Памплона была чудесным городом. Жорес высадил их у ворот Сан-Ниолас, а сам поехал проверять предоставленный им Инквизицией дом и все орестные варталы заодно. Сами ворота, несольо лет назад перенесенные ко входу в пар Токанера, выглядели новоделом, а вот мраморные плиты с затейливыми гербами над широой арой казались подлинными. Оаймленная старыми липами аллея вывела их к монастырю Реолетас и церкви Сан-Лоренцо, за которыми уже начинался Старый город.

Здесь Вирсавия почувствовала себя маленьким шариком, закатившимся в лабиринт пешеходных улочек. Слoвно почувствовав ее растерянность, Себастьян взял девушку за руку и больше не отпускал. Похоже, горoд о знал отлично, так что Вия скоро расслабилась и только с любопытством вертела головой по сторонам.

Все оказалось проще, чем она думала. Синие таблички со стилизованной раковиной указывали паломникам путь к святыням Сантьяго де Кампостелла, а красные с белой надписью «Encierro» отмечали путь быков от корраля до Арены во время фиесты. В начале июня, сказал инквизитор, здесь царит настоящее безумие. Быки мчатся по улицам, перед ними бегут пьяные от адреналина мужчины — крики, топот, стоны раненых.

— А ты бегал? — Спросила Вия.

— Конечно.

Мужчина засучил рукав рубашки и показал длинный шрам, змеящийся по загорелом предплечью от локтя почти до запястья.

— Чем это тебя? Неужели бык?

Затаив дыхание ведьма проследила пальцем белую полоску. Инквизитор перехватил ее руку и быстро коснулся кончика ее пальца губами:

— Нет. «Розочка» от бутылки. Один из болельщиков так обезумел, что начал размахивать битым стеклом. Я помог его успокоить.

— Боже мой. Почему ты не зашил порез?

Рана явно была глубокой. Но Себастьян только ухмыльнулся.

— Ерунда. Молодая дурь — лучшее в мире лекарство. Я просто замотал порез носовым платком и пошел с ребятами выпить.

— Ты был сумасшедшим.

н улыбался широко и беззаботно:

— Даже не представляешь, до какой степени. Кстати, это хорошая идея.

— Насчет выпить?

— Да. Пойдем, поздороваемся с Папой [44] .

— Куда это?

— В «Ирунью», конечно.

Прославленное в «Фиесте» [45] кафе сохранилось почти неприкосновенным — «шахматные» мраморные полы, тусклая позолота, благородная медь, затейливые светильники. И очередь туристов, желающих посидеть за любимым столиком писателя.

Кстати, когда Себастьян сказал «поздороваемся», он говорил буквально. Папа стоял в углу, небрежно опершись на барную стойку. Перед ним ждала свoего часа нe откупоренная бутылка. Папа был бронзовым, бутылка настоящей.

— Тебе, наверное, лимонад? — С сомнением уточнил мужчина у Вирсавии.

— Еще чего! — Возмутилаcь ведьма и повернулась к бармену. — Двойной торрес [46] , пожалуйста.

— Bravo, — одобрил бармен, в своей красно белой тельняшке больше похожий на пирата.

— Мне тоже, — кивнул инквизитор и, не давая поставил стакан на столешницу, перехватил его из рук бармена. — За тех, кто на небе, — громко провозгласил он. — За тех, кто под землей. За тех, кто жив. И за нас с вами.

После чего опрокинул содержимое стакана в рот. Даже не помoрщился, удивилась Вирсавия. Наоборот, ухмыляется, как сытый кот.

— Salud! — Подхватили стоящие рядом люди.

— Salud! — Согласилась ведьма.

Дальше ноги несли ее сами. И по улице Эстафета, и мимо Пласа де Торос, и через мост к площади Санта-Мариа-ла-Реал. Оттуда было уже два шага до бастиона Лабиринт и смотровых площадок. Площадка, на которую ее привел Себастьян, называлась мирадором Белой Лошади.

— Ну, и где эта лошадь? — Поинтересовалась девушка.

— Канула в Лету. Так называлась больница для пилигримов. Ее перенесли в другую часть города. А отсюда открывается прекрасный вид на город. У тебя сердце замрет, когда посмотришь на Памплону с высоты птичьего полета.

— Не уверена, что оно у меня есть, — почти неслышно пробормоталa она.

Но вид был, действительно, прекрасный. Вирсавия окинула взглядом море черепичных крыш с острыми пиками соборов и церквей, с двумя высокими колокольными кафедрального собора и оглянулась на Себастьяна. Инквизитор тоже смотрел на собор, и взгляд его ведьме не понравился. Слишком холодный. И глаза прищурены, словно смотрят на город через сетку оптического прицела.

— Наверное, те колокольни — самая высокая точка в центре города?

— Точно, — пробормотал он. — Отличный обзор. Все цели как на ладони.

Центр города лежал перед ним снайперской картой с отметками высот и маршрутами передвижения. Да что там этот центр, километра три в диаметре. Жорес однажды похвастался, что из хорошей винтовки попадет в цель как раз за три километра. орошая винтовка у Себастьяна была. Оставалось только выманить Серпeнтио на открытое место. И приманка для него у инквизитора уже была заготовлена.