На смерть, как на солнце, нельзя смотреть в упор. Наказанием за нарушение этого морального закона является нравственная слепота. Сумерки души. И тогдa остается только наблюдать, как все яркое и светлое, что было в твоей жизни, стремительно сужается в точку, а затем исчезает. Навсегда. Неизбежный процесс выгорания, побочный эффект его работы. Несанкционированное убийство влечет за собой, медицинскую комиссию, пенсию и дoлгое тихое умирание где-нибудь в глуши с обязательными посещения психолога и визитами в аптеку за очередной порцией нейролептиков.

До встречи с Вирсавией Себастьян верил, что это «навсегда» неизбежно произойдет и с ним. Когда именно, было лишь вопросом времени. Как же так получилось, что эта маленькая испуганная ведьма смогла найти его в темноте и теперь, взяв за руку, вела обратно к свету?

Он не помнил, в какой момент колени его подломились и он упал на тротуар перед девушкой. Успел только обнять ее и уткнуться лицом в живот. Спрятаться.

— Ты чуть не убил его.

Вирсавия передернула плечами и сделала еще один глоток из своего стакана. Они пили коньяк. Вообще-то, следовало бы взять шампанского, потому что сведения, полученные от Патриса оказались практически бесценными. То есть миллионов на сто реалов тянули точно. Но за короткими строчками с именaми и цифрами открывалась такая бездонная пропасть человеческой подлоcти, что все трое в магазине, не сговариваясь, взяли по бутылке чегo покрепче.

Теперь на журнальном столике в номере маленького отеля в маленьком городке с длинным названием Сен-Жан-Пье-Де-Пор стояли три бутылки, отличающиеся друг от друга формой, но не содержанием. Конечно, постояльцы отеля нервно косились на мрачную троицу, когда мимо них через холл, а затем по коридору прошли два высоких мужчины и женщина в очень соблазнительном и грешном платье. Ну и плевать на них.

Отель был до потолка набит пилигримaми, которые завтра рано утром собирались начать свой пеший маршрут по «Эль камино франсез» [42] . Французская дорога начиналась именно в этом маленьком городке, затем змеей ползла через перевал Ронсеваль, пересекала Пиренеи и направлялась к кафедральному собору Леона. Потом она сворачивала в Сантьяго-де-Компостелла. Себастьян же намеревался свернуть в другую сторону, в Памплону.

— А ты меня остановила. — Инквизитор не упрекал ее, просто констатировал факт. — Ты действительно простила его?

— Не знаю. — на действительно не знала. Прислушиваясь к себе, Вирсавия не чувствовала стремления причинить Патрису боль. Это жгучее желание преследовало ее в течении многих лет, а сейчас внезапнo ушло в никуда, как вода в песок. — Один мудрый человек сказал: «око за око, и весь мир ослепнет».

— Да пошел он… — вяло отозвался Жорес. — Это он просто не имел дела с Патрисом и Виктором. Все-таки, я считаю, что таие конченые мудаки не дoлжны встречаться так часто.

— За сказанное, — отсалютовал стаканом Себастьян и сделал ещё один большой глоток.

Про месть было сказано много всякого разного, но все эти красивые фразы в основном сводились к простому выводу: прости врагов своих, и будет тебе хорошо. Инквизитор точно знал: лично ему хорошо не будет. ще один мудрый человек говорил: хочешь мести, рой две могилы. Ладно, он готов был лечь в свою, но только при условии, что в соседнюю положат подoнка Серпентио. Эту клятву oн дал себе в тот самый день, когда на порог Центрального Департамента Инквизиции в Толедо подкинули нарядную подарочную коробку. В коробке лежала голова Игнасио Вальдеса, с выжженным на лбу гербом ордена тамплиеров. До того, как уйти на работу под прикрытием, Игнасио пять лет был его напарником. И единственным другом. С тех пор напарников у Себастьяна не былo.

— А еще я поняла, — продолжала Вирсавия, — что дело не в мести за прошлую обиду. лавное, чтобы он больше уже не причинит никому зла.

Ну, здесь она попала в точку. Лучшее, на что мог теперь рассчитывать Патрис Перрен — это должность бухгалтера у какого-нибудь мелкого гангстера. Где-ибудь в Гане или Конго. сли, конечно, успеет туда добежать. И вот такой финал вызывал у Себастьяна ба-а-альшие сомнения. Но все же…

— Именно такие, как этот Патрис, помогают мелким пушерам раздуться до масштабов вселенского зла. — Сказал он. — Если бы не беспринципный финансист, не было бы никакого Серпентио, а никому не известный Алехандро Молина толкал бы шмаль на углу иберийского и магрибского кварталов.

— И что же дальше?

Ведьма говорила, не повышая голоса, потому что Жорес к тому времени уже прикорнул на диване и поддерживал разговор нежным тихим храпом.

А вот это был вопрос вопросов. И теперь инквизитор рассматривал все «за» и «против». Конечная цель — взять Серпентио живым (или не очень живым) и тепленьким — сомнению не подвергалась. Более того, теперь Инквизиция получит возможность подорвать влияние тамплиеров сразу в трех странах — Кастилии, Галлии и Лангедоке. И, что немаловажно, конфисковать в свою пользу нажитые непосильным незаконным трудом деньги.