Шаккан простонал, с трудом поднялся на ноги.

— Син, посади его поближе к очагу, — велела Айя брату. — Пусть отдохнет. Он точно цел, Эш? Как он упал-то?

— Да цел он, ссадиной на лбу отделался, — отозвался Эш, не пускаясь в подробности.

Через полчаса комната была вычищена.

Все грязные пятна на полу Син замыл с мыльной стружкой, и вскоре запах очага выел все остальные, кроме аромата горячей каши и жареных овощей.

— Садитесь за стол, — позвала всех ужинать Айя. — А я сейчас деревянные миски принесу. Они, конечно, все кривые, — смущенно призналась девушка. — Из меня пока плохой мастер. Но кашу есть из них можно.

Придерживаясь одной рукой стола, она сориентировалась в направлениях и решительным шагом двинулась к плетеным корзинам у выхода.

— Айя, осторожно! — попытался предупредить Эш.

Но не успел.

Девушка запнулась о железный гроб, но не упала.

— Ушиблась? — подорвался со своего места Эш, мысленно ругая себя на чем свет стоит за то, что не предупредил незрячую хозяйку дома о новом предмете в ее владениях.

— Нет, не волнуйся. — Айя чуть отступила от нежданной помехи на пути и, присев, осторожно провела ладонью по железной крышке, изучая форму и фактуру незнакомого предмета. — А что это? Такое горячее и мягкое…

И ее пальцы погрузились в зеленый металл, как в болотную жижу.

Эш бросился к Айе, но было уже слишком поздно.

Мощная невидимая волна ударила ему в грудь, разбросав корзины и пустую деревянную посуду со стола. Дингиры повскакивали со своих мест. Син, взвизгнув, рванулся к сестре, но крепкая рука Червя вовремя схватила его за шиворот.

Дарий метнулся к Эшу — но тоже уперся грудью в невидимую преграду. Воздух между ним и Айей всколыхнулся и замерцал на свету, как вода, искажая очертания предметов. Отступив на полшага, Дар сгорбился, используя силу своей стигмы для частичной трансформации, и с ревом попытался снова прорваться к девушке, но напрасно.

Айя растерянно поднялась на ноги, непонимающе озираясь по сторонам, а между тем ее правая кисть светилась голубым пламенем.

Дар снова отскочил от мерцающей границы, набираясь сил, но неожиданно тяжелая рука Эша удержала его от нового рывка.

— Все, — хрипло проговорил ворон. — Бесполезно. Теперь пусть только это закончится. Я сам выну из Айи эту тварь, своим способом!..

«Эш, это дух времени. Мне мало что есть ему противопоставить!..» — возразил ворон.

— Вытащу, любой ценой! — упрямо повторил Эш, вперив взгляд в Айю. — Она один раз уже пыталась стать стигматиком, и расплатилась за это зрением! Больше я такого не допущу.

Разгораясь все ярче, огонь между тем уже обвил руку девушки до плеча, разлился по телу, раздул закружившим ветром юбку белого платья. Золотые волосы, забранные в слабую косу, заплескали у девушки за спиной, наполняясь светом и превращаясь в яростные языки ослепительного голубого пламени. Незрячие глаза стали синими — просто синими, без радужки и белка, как если бы глазницы наполнились раскаленным металлом, только не красного, а синего цвета.

Айя застыла, широко распахнув глаза и вытянув руки вперед, точно хотела что-то разглядеть кончиками своих пальцев.

— Айя!.. — закричал Син, перекрикивая свист ветра.

Он забился, как дикий зверек, пытаясь вывернуться из цепкой хватки Червя.

— Угомонись! — рявкнул на него Эш, не оборачиваясь. — Сейчас все должно закончиться.

— Она умрет! — расплакался мальчик.

— Я не позволю. Но сейчас мы можем только ждать!..

— Черная спина… — проговорила вдруг Айя. — Черная спина и красные руки. Может ли сердце остаться чистым, когда у тебя такая спина, и такие руки?..

На лбу у девушки медленно проступала стигма. Она свивалась в кольца, обрастая причудливым орнаментом, и эти кольца, перекрывая друг друга, образовали что-то наподобие двух соединенных друг с другом звеньев цепи.

У Эша сжались руки в кулаки.

Ну давай, давай уже! Заканчивая свое дело, дух!..

— Кровь на белом снегу кажется еще ярче, — прошептала Айя. — Сколько крови, Эш… Сколько крови будет зимой! Летом кровавый снег соберется в реки… Они уже убивали тебя, Эш. Они захотят убить тебя снова. Прошлое и будущее переплетено и завязано в узел. Я не вижу, откуда тянется нить…

Внезапно пламя угасло и ветер стих.

Ноги Айи подкосились. Она бы упала, если бы Эш не подхватил ее.

Девушка обессиленно вздохнула. Ее глаза закрылись, сияние стигм угасло и стало едва заметным.

А через мгновение она уже спала.

— Сестра!.. — крикнул Син, вырвавшись, наконец, из рук невозмутимого Червя.

— Она жива, успокойся, — сказал ему Эш, прижимая Айю к груди. — Просто из-за духа слишком устала и уснула. Такое бывает.

— И что теперь делать? — шмыгнул носом Син.

— Пока — ничего. Просто дадим Айе отдохнуть. Откроешь мне дверь в коридор? Надо ее в спальню отнести.

Когда Эш вернулся к очагу, посуду с пола уже собрали, и Дарий, вооружившись большой ложкой, раскладывал еду.