— Как там она?.. — спросил Шаккан.

— Нормально, — отозвался Эш, усаживаясь за стол. — Я вот только не пойму… Как он смог выбраться? Получается, дух мог выйти из ящика когда угодно? Но тогда почему раньше не вышел?

«Это же время, Эш. Время! — неожиданно подал голос ворон внутри него. — Он знал, чего ждет. И кого он ждет.»

— Да, как-то очень неожиданно получилось, — кивнул Дарий.

— Все духи по своей природе одинаковы. Значит, на них должны распространяться общие правила и действовать одни законы. Но почему-то одних духов этот металл полностью парализует, а другие проходят прямо сквозь него в нового носителя. Как так-то?

— А кстати, как он вылез-то? — спросил Гидра, оборачиваясь на гроб.

— Подходящего носителя почуял, — хмыкнул Аншар.

Эш задумчиво посмотрел на Гидру, и, поднявшись из-за стола, подошел к гробу.

На месте, где Айя положила на него ладонь, зияла дыра. Он тронул почерневший край пальцем, и тот мягко поддался нажиму и обломился.

Теперь отчетливо было видно, насколько края стали тоньше по сравнению с толщиной остальной крышки.

— Я ж говорю — он носителя почуял, — повторил Аншар, запихивая в рот ложку каши. — Использовал обветшание на металл. Не знал, что он может использовать эту способность без живого носителя…

— Ладно, допустим, — кивнул Эш. — Но почему сейчас? Почему не раньше, когда Шаккан выстелился на крышке? Ведь он — дингир, все-таки.

— Да это ладно. А ты саму стигму-то видал? — спросил Аншар, продолжая есть.

— Ну, — не понял Эш.

— Че ну? Ты когда-нибудь такую загогулину встречал у кого?..

— Да я как бы… Всего-то одного человека с этой стигмой видел, — признался Эш. — А что с ней не так?

— Как бы… Она не круглая, — ответил Аншар с таким видом, как будто это должно было все объяснить.

— И что? — присоединился к разговору Дар, нахмурившись.

Аншар шумно выдохнул.

— Вот уж правду говорил господин: спокойствие — в незнании! В общем, время всегда стремится к кругу. Детали там постоянно меняются, но цвет и форма стигмы всегда одинаковые, потому как время — оно как бы всегда единое, и суть его — круг. А тут какая-то искаженная шляпа вышла. Почему-то.

Эш нахмурился, вспоминая вензель, проступивший на лбу у Айи. Пальцем в воздухе он попытался повторить рисунок, и тут его осенило.

— Она не искаженная. Она…

Он вовремя прикусил себе язык, чтобы не произнести вслух, что стигма двойная.

Дарий уставился на Эша. Медленно приподнял брови, размышляя над несказанным. Из всех присутствующих он один понял, о чем идет речь.

— Думаешь?.. — он запнулся и умолк, сообразив, что в собравшейся компании упоминать о положении Айи не очень-то правильно и безопасно.

— Слышьте вы, мечтатели! — недовольно буркнул Аншар. — Не знаю, чего вы там напридумывали, но это неизменное правило. Круглая стигма, и еще — только одна-единственная у человека. Ясно? Время не признает компанию. Так что, или совсем уж конец времен наступил, или с этой девицей твоей что-то не то. Есть в ней что-то ненормальное…

— Ешь давай, — хмуро перебил его Эш. — Остальное тебя не касается.

Аншар с грохотом уронил ложку на стол.

— Значит так, пробирочный народ… Может, тогда уже определимся, кого чего касается? А то я чего-то не понял расклад…

— Что именно ты не понял? — с невозмутимым лицом спросил Эш. — Что я запихну тебе обратно в глотку любое слово, которое ты позволишь себе сказать о моей женщине?

Глаза Аншара сузились, как щелки, и стали злыми.

— Ты, ворон, говорить-то говори, да не заговаривайся. Что у нее и без стигмы аура была ненормальная, это почуяли, думаю, все, тока вслух не сказали. А грозиться нечего, мы тут…

Эш преодолел расстояние до стола одним скользящим шагом, точно пролетел его. В мгновение он превратился в ворона. Тело вытянулось, плечи раздались почти в два раза, с треском разорвав кожаную куртку. А на спине красовалась пылающая стигма ворона — огромная, до самой поясницы, и протянувшаяся от плеча к плечу. Руки, грудь и шея покрылись черно-синими разводами, черты лица заострились, глаза стали выпуклыми и круглыми, как у птицы. На обеих руках отросли длинные когти, похожие на кинжалы, а за спиной с упругим шелестом распахнулись крылья.

Аншар с неожиданной легкостью и прытью отскочил вглубь комнаты, а остальные дингиры, роняя стулья, отпрянули к дальней стене.

— Ты здесь только потому, что я не пожелал убивать тебя в угоду Единому! — гаркнул ворон, и голос его был хриплым и вместе с тем пронзительным. — А не потому что ты мне нравишься, или мы с тобой друзья! Но даже друзьям я не позволю обсуждать то, что является моим!..

Он устремился к великану, вскинув руку с когтями для удара. Аншар метнулся в сторону, и стигмы на его теле будто ожили, заиграв разными оттенками. Он взревел, разинув вытянувшуюся пасть с желтоватыми клыками. Под кожей великана заходили бугры, придавая и без того массивному телу очертания медведя и тигра одновременно. На спине и руках показалась неровная, клочковатая шерсть.