Светка снова пытается успокоить своего кавалера:

– Хватит, Лень!

– Ну что хватит, Света! Почему ты меня с ним не знакомишь? Куда ты прячешь его, скажи мне, Дорохина? Было что-то у вас, м-м-м?

Конечно, не было. Мы просто друзья. Светка раздраженно кидает салфетку на стол. Кажется, назревает скандал. Мне хочется ее успокоить, и я интересуюсь:

– Ты куда?

– В туалет!

Она быстро уходит, и Ленчик принимается за меня:

– Странно.

– Что, странно?

– Ну, женщины обычно в туалет парами ходят, гы.

Невмоготу больше видеть эту рожу. Пойду лучше искать Светлану.

– Да, ты знаешь, ты прав.

Решительно поднимаюсь. Опираясь одной рукой на спинку стула, другой на стол, нависаю над останками нашего обеда и смотрю сверху вниз на этого укурка:

– А хочешь, по секрету? Знаешь, почему никто тебя с Романом знакомить не хочет?

Лизунов, продолжая жрать, проявляет любопытство:

– Ну?

– Потому что, если бы он был бы здесь, он бы тебе все зубы выбил!

Сергей меня пытается успокоить:

– Маш!

Выпрямившись, подхватываю сумку и на движение Сергея, кидаю в его сторону:

– Я сейчас.

И отправляюсь к Светлане.

***

Нахожу ее у зеркала возле туалетов - пытается смыть расползшуюся тушь у глаз. Ее сумка стоит тут же, прямо на раковине. Ревела, что ли? Решительно подхожу и закрываю кран:

– Свет, хватит, а? Давай теперь воду будем лить из-за этого придурка!

Дорохина отворачивается и поднимает мокрые глаза к потолку.

– Ведь просила его - не пей!

Слушать эту ахинею невыносимо. Разворачиваюсь спиной и иду прочь, потом снова возвращаюсь. Вижу, что Светлане хочется выговориться и молчу.

– Ну, нельзя ему! Он, когда выпьет, совершенно другим человеком становится. Его несет!

Пускаюсь по новому кругу, а потом протестующе поднимаю руку, подкрепляя жестом слова:

– Ну, значит, он вдвойне придурок, если пить не умеет!

Недоуменно развожу руками, хотя это и неудобно, держа в одной из них сумку. Так бы и треснул ею этого козла по башке. Дорохина с несчастным видом продолжает канючить:

– Маш, ты прости меня, пожалуйста. Сама не знала, что так выйдет.

Я продолжаю мотаться туда-сюда. Ну, вот что за ерунду она лопочет? Наконец останавливаюсь и, надув щеки, всю нерастраченную энергию перевожу в тяжкий вздох.

– Фу-у-ух.

– Ты там извинись перед Сергеем… Самой жутко неудобно и противно.

– Свет, ни перед кем извиняться не надо! Тебе просто нужно бросить этого упыря раз и навсегда, понимаешь? Предлагаю сделать это прямо сейчас, пойдем.

Подаю пример и иду к выходу. Но недалеко. Слышу сзади жалобное:

– Ты не понимаешь.

Приходится возвращаться.

– Чего я не понимаю?

– Он не просто так пьет, ему в жизни чего-то не хватает.

– Мозгов ему не хватает, разве не понятно?

– Мы когда одни, он совсем другой... Он добрый, внимательный, заботливый.

Отворачиваюсь. Слушать весь этот бред невыносимо. Пальцами изображаю зажатую стопку:

– Водка показывает, какой человек на самом деле.

Дорохина отводит глаза с несчастным видом. Но я ее добиваю:

– А если забыла - пойди, посмотри!

– Он вообще-то не пьет. Я сама его таким впервые вижу! Ну, бывает там бокал пива… два максимум.

Свежо предание, но верится с трудом. Устроила мне дома истерику и все из-за чего? Терпеть издевательства этого идиота?

– Водка, пиво – какая разница. Свет мы сейчас про тебя говорим! Про тебя!

– Ну, он любит меня.

Мимо нас в сторону туалетов и обратно постоянно шмыгают какие-то люди, мужчины и женщины, я кошусь в их сторону и снижаю тон:

– Так, прекрати! Если хочешь быть жертвенной овцой – будь ей, пожалуйста. Только не надо приплетать сюда меня, да еще с Пригожиным, ладно?

Мои нерастраченные эмоции требую выхода, и я опять начинаю нарезать круги. Дорохина снова канючит:

– Я же извинилась.

Со вздохом возвращаюсь к ней. Похоже, это не лечится.

– Гхм, ладно.

Кладу руку ей на плечо, приобнимая:

– Свет, пойдем. Только имей в виду, если этот словоблуд сейчас чего–нибудь ляпнет…

Тычу в себя пальцем:

– Я могу не сдержаться, ты меня знаешь! Пойдем.

Дорохина стаскивает свою сумку с раковины и мы, цокая каблучками по плитке, гуськом, отправляемся обратно в зал.