***

Возвращаемся к столу, и я, придерживая сзади подол платья, как это делают женщины, усаживаюсь на свое место возле Сергея.

– Ну что мужчины, у вас все нормально?

Сергей кивает:

– Все в порядке.

Мы с ним переглядываемся, и я тихо интересуюсь:

– Ну, как вы?

Он старается говорить еще тише:

– Я думаю, что пора уходить, потому что он еще заказал водки.

Повышаю голос, чтобы слышали все:

– Ну, что дорогой, мы наверно пойдем уже, да?

– Конечно, дорогая.

Сергей берет мою руку и целует ее. В другое время я бы, наверно, ее отдернул. Не привык я, чтобы мужики мне руки целовали. Но сейчас не до этого и я как-то слишком спокойно реагирую, как будто, так и надо…. Ленчик пытается нас задержать:

– Как, а десерт?

– О нет, нет, мы в следующий раз! Спасибо.

Этот придурок, видимо, не может жить без пошлостей:

– А-а-а… Дома десерт. Свет, а может, заберем и тоже к ним? А чего – десерт вчетвером, а?

Шепчу Сергею:

– Попроси счет, попроси счет.

И тот кричит в зал официанту:

– А, будьте добры, рассчитайте нас, пожалуйста!

***

Покинув ресторан, мы с Пригожиным пытаемся поймать такси, но безуспешно. Приходится идти пешком по ночному проспекту, благо не очень далеко до дома… Город живет своей жизнью, шумят проезжающие машины, а мы не торопясь идем и идем…. В голове начинают копошиться всякие мысли... О себе, о жизни…. Что же со мной творится-то? Может, Машкино туловище колобродит? Не знаю… Гормоны там всякие… Слишком легко я поддался всяким бабским штучкам… с этим ресторанно - жениховским походом, с нарядами, с этими кудрями, которые, кстати, уже растрепались. Сергей видит, что мне зябко и стягивает с себя пиджак:

– Слушай, накинь пиджак, а то прохладно.

М-м-м, заботливый… Я не возражаю, так, действительно, теплей и уютней.

– Спасибо.

– Да, на здоровье…. Да, прикольный вечерок. Хэ-хэ.

– Действительно, я думала, знаешь, он никогда не закончится…. Слушай, откуда такие мужики берутся, а? Гондольер, вообще, редкостный!

На ходу поправляю рукой волосы. Кошусь на Сергея, он идет рядом, засунув руки в карманы.

– Ну, если, честно говоря, таких хватает.

Вот и наш подъезд, пора прощаться. Но обида за Светку, продолжает меня точить:

– А она, тоже, умница. Вцепилась в него, - «Он хороший, он чуткий, только ему пить нельзя». Великая русская чушь!

– Ну, у нас эта великая русская чушь зовется любовью.

Я не согласен.

– Ой, да прямо!

– У тебя есть какое-то другое объяснение?

Конечно, есть - бабское упрямство. Вбила себе в башку – любовь, любовь и чуть ли не на рельсы готова лечь. Почему, отчего и сама не знает. Но Дорохину обижать не хочется. Отворачиваюсь:

– Я… Не знаю. Я пока над этим не думала.

– Маш.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на взгляд Андрея:

– Что?

– Э-э-э… Ты сама, когда-нибудь любила?

– В смысле?

Смотрю на него и не знаю, как ответить. То, что Машка меня любила – уверен и я ее наверно тоже. Во всяком случае, меня к ней влечет. Но это на текущий момент, не будешь же рассказывать о своих любовных победах в прошлом, тем более, что к Филатовой они не имеют никакого отношения.

– А разве у любви есть какие-то смыслы? Ну, если ты не хочешь отвечать, можешь не отвечать.

– Да нет, ну, почему же….

Отвожу взгляд в сторону. А ты Пригожин еще и романтик... Может сегодня ночь откровений? Может быть, именно сейчас, именно он меня и поймет?

– Знаешь, у меня вообще такое впечатление, что я начинаю пересматривать свою жизнь заново, свои чувства, свои принципы.

Не знаю, чего хочу услышать. Ответных признаний? Смотрю ему в глаза, но в них, только новые вопросы:

– То есть?

Наваждение спадает, и я отворачиваюсь.

– Ну, я не могу тебе объяснить, ты не поймешь, это слишком внутреннее…. Скажем так, пока у меня на это было мало времени.

– А разве на это надо время?

Одни вопросы. Зря я это все начал. Вопросов я и сам могу задать тысячу. Поправляю волосы, выигрывая время, и снова бросаю взгляд на Сергея:

– Ну, как выяснилось надо.

– Когда выяснилось?

Мне эта игра в вопросы и ответы уже неинтересна. Пытаюсь закончить разговор:

– Я же тебе говорю. Ну, я не могу тебе сказать, это слишком внутреннее умозаключение.

Пригожин вздыхает:

– Маш, я ничего не хочу сказать, хорошая ты или плохая. Просто констатирую факт, что раньше я таких женщин, как ты, еще не встречал.