Шрифт:
Жизнь, благоденствие ваши зависели! Кража, к прискорбью,
Только отца моего повергла в несчастье и рано
В гроб свела, обрекла, может быть, и на вечные муки.
Но, государь мой, что было — то было для вашего блага!..»
Ошеломленная, слушала страшный рассказ королева,
Всю эту темную повесть о заговоре против мужа,
С предотвращенным убийством его и с таинственным кладом.
«Рейнеке! Мой вам совет: обдумайте все! Отправляясь
Ныне в царство небесное, душу свою облегчите.
Полную правду откройте, скажите ясней об убийстве!..»
Сам государь тут вмешался: «Я всех призываю к молчанью!
Рейнеке может спуститься. Пусть подойдет он поближе, —
Дело касается лично меня — и намерен я слушать…»
Рейнеке духом воспрял и успокоился сразу,
С лестницы живо спустился, к досаде всех недругов ярых,
Смело к чете подошел королевской, и тут они оба
Начали строгий допрос об этой истории темной.
Рейнеке-лис приготовился к новым чудовищным вракам:
«Только втереться бы в милость опять к венценосным супругам,
Только бы трюк мой удался, чтоб самому погубить мне
Лютых своих злопыхателей, на смерть меня уводивших,
Был бы от всяких опасностей я навсегда уж избавлен!
Счастье совсем неожиданно может мне улыбнуться, —
Чувствую только, что врать тут архибессовестно нужно».
Нетерпеливо допрос продолжала меж тем королева:
«Дайте нам ясно понять, как все это дело случилось.
Правду скажите, по совести, — душу свою облегчите!»
Рейнеке ей говорит: «Я все доложу вам охотно.
Мне все равно умирать, и тут уж ничем не поможешь.
Стоит ли мне свою душу обременять напоследок, —
Вечные муки себе уготавливать? Было бы глупо!
Лучше признаться во всем, хотя бы пришлось, к сожаленью,
Родственников дорогих и любимых друзей опорочить.
Ах, что поделаешь! Мне угрожают страдания ада!..»
Но самому королю от этих всех разговоров
Стало уж не по себе. Он спросил: «Говоришь ли ты правду?»
«Я, разумеется, грешник, но все, что поведал я, правда.
Лгать вам какой мне расчет, государь? Лишь на вечные муки
Сам бы себя я обрек. А вам ведь отлично известно:
Я осужден, я смерть свою вижу, — не время лукавить.
Мне ни кротость, ни дерзость— ничто мне уже не поможет!..»
Рейнеке вздрогнул при этом, казалось — он еле крепится.
И королева вздохнула: «Ах, бедный! Мне так его жалко!
Будьте к нему снисходительней, о господин мой, и взвесьте:
Сколько несчастий мы предотвратим по его показаньям!
Пусть — чем скорее, тем лучше — истории суть он изложит.
Всем прикажите молчать, чтоб мог говорить он свободно».
Распорядился король, и собрание шумное смолкло.
Рейнеке заговорил: «Если милости вашей угодно,
Слушайте, что я скажу. Хоть я никаких документов
Не предъявлю, но мое показанье правдиво и точно:
Заговор вам открывая, щадить никого я не буду…»
Песнь Пятая
Слушайте дальше о лисовой хитрости, как изловчился
Скрыть он свои преступленья опять, а других опорочить.
Насочинял он три короба лжи: во гробу обесчестил
Даже родного отца; очернил клеветою подлейшей
Гримбарта, лучшего друга, кто искренне был ему предан.
Да, ничем он не брезговал, лишь бы создать впечатленье
Правдоподобия, лишь бы с врагами ему рассчитаться…
«Выпало счастье отцу моему, — так Рейнеке начал, —
Клад короля Эммериха Могучего [26] он обнаружил
Тайным каким-то путем. Но не было проку в находке.
Он от большого богатства зазнался с тех пор, и гнушаться
Стал он равных себе, и отныне товарищей прежних
Ставил уже ни во что: искал он друзей поважнее.
Гинце-кота снарядил он немедля в глухие Арденны —
Брауна там разыскать и поклясться на верность медведю,
С тем чтоб явился во Фландрию тот и воссел на престоле.
26
Клад короля Эммериха Могучего он обнаружил. — Эммерих (Эрманрих) — король западных готов, обладатель клада, упоминаемого во многих произведениях средневековой немецкой литературы.