Именно в Рим, постараюсь и вам оказаться полезным.

Хитрый маневр проведу я. Конечно, не дам вас в обиду!

Я, как писец у епископа, смыслю в делах: настоятель

В Рим затребован будет, а там я уж с ним потягаюсь.

Дядюшка, знайте: за дело берясь, я веду его верно.

Я уж добьюсь, чтобы с вас отлучение сняли, и лично

Постановленье доставлю вам, в пику всем недругам вашим:

Денежки их и труды — все пущено будет на ветер!

Римские мне ведь известны порядки: я знаю, что делать

Или не делать там… Дядя мой в Риме живет, некий Симон [45] , —

Личность в почете и в силе, заступник даятелей щедрых.

Некий там есть Плутонайд, есть доктор Грабастай, а также

Носкудаветер, Неуповайтес — я в дружбе со всеми.

Деньги послал я вперед — это вес придает вам заране:

Все они там говорить о судебных формальностях любят,

А на уме только деньги. И как бы там ни было дело

Шатко и криво, оно выправляется доброю мздою.

Выложил денежки — прав. А если их мало, то сразу

Двери захлопнутся… Значит, сидите спокойненько дома,

Дело я ваше беру на себя — и распутаю узел.

Вы ко двору направляйтесь, к супруге моей, к Рюкенау,

Там обратитесь: благоволят к ней король-государь наш

И королева. Она обладает недюжинной сметкой,

Редкая умница и за друзей очень частый ходатай.

Много там нашей родни. Правота не всегда выручает.

Вы при жене моей двух сестер ее также найдете,

Трех моих деток и собственных родичей ваших немало,

Очень охотно готовых служить вам во всякое время.

Если же вам в правосудье откажут, увидите вскоре,

Что я сделать могу. Если вас притеснят — сообщите.

Все государство: король, все мужчины, все женщины, дети —

Все отлученью подвергнутся. Я запрещу интердиктом

Петь им в церквах и все требы справлять: венчанья, крестины

И погребенья, и всё [46] ! Вы, дядюшка, не унывайте!

Папа совсем уже стар и в дела не вникает, и мало

Кто с ним считается там, а фактически всем Ватиканом

Вертит теперь кардинал Ненасытус — мужчина в расцвете,

Крепкий, горячий, решительный. С дамой одной, мне знакомой,

Он в отношеньях интимных. Дама подсунет бумагу —

И, как всегда, безотказно добьется всего, что ей нужно.

Письмоводитель его Иоганнес Пристрастман — ценитель

Старых и новых монет. Дворецкий папы с ним дружит,

Некий Шпионглаз. Нотариус там Путелькрутель — обоих

Прав кандидат, подающий большие надежды. Он станет

Через какой-нибудь год в юридических сферах светилом.

Двое мне также судей там знакомы: Дукат и Донарий [47] ,

Что ни присудят они — отменить приговор не удастся.

Так в этом Риме творятся плутни и козни, а папа

Даже не знает об этом. Все дело в знакомствах и в связях.

Связями можно добыть индульгенцию, снять отлученье

С целой страны. Положитесь на это, дражайший мой дядя'

Знает и сам государь: уничтожить вас я не позволю!

Вывести мне ваше дело на чистую воду нетрудно.

Должен понять государь, что в совете его высочайшем

Самые умные — мы: обезьянья порода и лисья!

Это, как бы там ни было, вам несомненно поможет…»

«Очень утешен, — сказал ему Рейнеке, — если бы снова

Мне уцелеть, я бы вас не забыл…» И они распростились.

С Гримбартом только одним, без друзей, без родни, приближался

Рейнеке-лис ко двору, что кипел к нему лютою злобой.

Рейнеке-лис, ко двору подходя, окрылен был надеждой,

Что обвинения против себя отведет. Но, увидев,

Сколько собралось врагов его, как все держались, как явно

Жаждали все отомстить ему и покарать его смертью, —

Духом он пал, усомнился, но с вызывающим видом

Через ряды всех баронов проследовал с Гримбартом вместе.

К трону уже подходили они — и шепнул ему Гримбарт:

«Не малодушничать, Рейнеке! Не забывайте, что счастье