Длинные ногти на длинных руках и ногах и предлинный

Хвост на самой спине. Ничего отвратительней в жизни

Я не видал! А детеныши — столь же уродливо-гадки.

Ох, что за чудища: то ль привидения, то ль чертенята!

Самка таким меня встретила взглядом, что стало мне жутко.

Ростом была она больше, чем Изегрим, кой-кто из деток

Не уступал ей почти. Весь выводок мерзкий вповалку

На перепревшей соломе лежал, до ушей в нечистотах.

Ну, и воняло в их логове! Так и в самой преисподней

Серой не будет вонять! Говоря вам по совести чистой,

Что-то мне там не понравилось: их чересчур было много.

Я же один, и какие мне страшные корчили рожи!

С мыслями все же собравшись, одно я попробовал средство:

Я их сердечно приветствовал, наперекор своим чувствам,

Выдал себя за их старого друга, назвал я старуху

Тетушкой, братцами — деток ее, на слова не скупился.

«Дай вам бог счастья, — сказал я, — на долгие, долгие годы!

Все это ваши детишки? Нечего спрашивать даже, —

Очаровательны! Так жизнерадостны, так миловидны!

Выглядят, бог мне свидетель, как чистокровные принцы!

Честь и хвала вам за то, что вы столь достойным потомством

Род умножаете наш! Обрадован я чрезвычайно.

Счастлив с такою родней я знакомство свести покороче.

Ибо в тяжелое время без близких особенно трудно».

Так ее превознося, хоть совсем и не это я думал,

Обворожил я старуху; она отвечала мне тем же:

Назван племянникомбыл, обласкан, как родственник близкий,

Будто бы дура и вправду со мною в родстве состояла.

Хоть величание тетушкоймне помогло, но от страха

Потом я весь обливался. Она же тепло мне сказала:

«Рейнеке, наш драгоценнейший родственник, милости просим!

Как поживаете? Вам на всю жизнь я обязана буду

За посещенье. Прошу преподать и внушать моим детям

Разные мудрые мысли, — пусть в жизни они преуспеют».

Вот что услышал я. Видите, кое-какими словами, —

Тем, что назвал ее тетушкой, тем, что пожертвовал правдой, —

Много выиграл я, хоть, впрочем, сбежал бы охотно.

Нет же! Она меня не отпускала: «Мой милый племянник,

Что ж вы торопитесь? Я угостить вас хотела, останьтесь!»

Тут принесла она столько еды! Перечислить подробно

Все не могу вам теперь, но я был удивлен чрезвычайно:

Где это все достается? Отведал я рыбы, козули,

Разнообразной, вкуснейшей, самой изысканной дичи!

Как ни наелся я там, но еще получил от хозяйки

Дивный, изрядный кусочек оленины свежей в подарок

Для передачи семье, и простился отменно любезно.

«Рейнеке, ждем вас почаще!» — сказала она на прощанье.

Я обязался, конечно, и выбраться поторопился.

Радости в сущности не было там ни глазам и ни носу:

Видел я смерть свою — и удрал, и бежал без оглядки

Тем же извилистым ходом до выхода, прямо к деревьям.

Изегрим стонами встретил меня, я спросил о здоровье,

Он мне ответил: «Прескверно, с голоду я подыхаю».

Я пожалел его и целиком ему отдал олений

Лакомый окорок, тут же прожорливо съеденный волком.

Как он тогда благодарен мне был, а теперь и не помнит!

Окорок быстро прикончив, сказал он: «Узнать разрешите,

Кто проживает в пещере? Что из себя представляет

Это жилье? Как приняли вас?» И чистейшую правду

Я ему выложил: самое это гнездо, мол, ужасно,

Снеди же лакомой там изобилье, и если он хочет

Долю свою получить, пусть идет и войдет посмелее,

Но, чтобы пуще всего опасался он правды излишней.

Я повторил ему даже: «Хотите добиться успеха —

Правду припрячьте подальше. Носящий ее бестолково

На языке постоянно, терпит повсюду гоненья:

Вечно в хвосте, обойден и — гляди-ка — за стол не посажен!»

Я наставлял его: «Помните: что б ни случилось увидеть,

Вы только то говорите, что каждому выслушать лестно,

И отнесутся к вам дружески». Вот что от чистого сердца,

Мой государь справедливейший, было мной сказано волку.

Изегрим наоборот поступил, поплатившись жестоко: