— Не снимай обувь, проходи так. Садись сюда, — кивнула я на кресло, а сама пошла на кухню за ящиком с лекарствами. К счастью, мама была крайне запасливым человеком, и там было все: начиная от обычного йода и заканчивая серьезными миорелаксантами.

Вернувшись с коробкой обратно в прихожую, я почувствовала, что сердце все-таки чуть-чуть сбилось с ритма. Вишневский здесь, в моем доме. С ума сойти.

Могла ли я об этом мечтать? Могла, но только очень осторожно.

— Снимай куртку, — распорядилась я, вынимая бинты.

— Ты не в медицинский собралась поступать, случайно? — спросил он, не без труда снимая верхнюю одежду. Казалось, что каждое движение приносило ему ощутимую боль.

— Случайно нет. Я хочу стать психологом.

— Вот как? Любишь копаться в чужих мозгах, значит? — он снял все-таки свою кожаную косуху, и мне стало нехорошо: на груди из-под выреза черной рубашки тоже виднелись пятна уже подсохшей крови.

— Рубашку тоже снимай, — нахмурилась я, стараясь не думать о том, что увижу. — Только аккуратно, без резких движений.

— Вот так сразу «раздевайся»? Весну-ушка, а ты, оказывается, та ещё шкатулочка с сюрпризом.

Я пропустила неуместную шутку мимо ушей, наблюдая краем глаза, как он расстегнул неверными пальцами мелкие пуговицы на рубашке, как стянул ее с себя, небрежно швырнув на подлокотник.

Сердце заколотилось еще быстрее. Я взяла в руки вату и, едва не выронив флакон, щедро полила диск. Приложила к ссадине на его груди. К счастью, там оказалось совсем небольшое и явно неопасное рассечение.

Он неотрывно наблюдал за моим лицом, руками и молчал, чем смущал еще больше.

— И как же это произошло? — спросила я, чтобы хоть чем-то занять неловкую паузу. — Ты превысил скорость или тебя кто-то «догнал»?

— Тебе говорили, что ты очень милая, когда смущаешься? — проигнорировал он мой вопрос, задав провокационный свой.

— Не говорили… Не думаю, что это так.

— А это так.

Поднял руку и, как и в прошлый раз, взял прядку моих волос, потер между пальцами.

Я ощутила, как сильно покраснела, а он только улыбнулся, пробежав расфокусированным взглядом по моим губам.

Если он прямо сейчас не прекратит так делать, я… А что я? Поцелую его первая? Как раз этого я больше всего и боялась — что все мои чувства к нему как на ладони.

— Так все-таки как? Я про аварию. Тебе очень повезло, ведь все могло закончиться гораздо хуже…

Но он явно меня не слушал: по-прежнему не отрывая от меня взгляда, забрал из моих рук вату, швырнув куда-то себе за спину. А потом потянул на себя за подол пижамной футболки, вынуждая опуститься к нему на колени.

— И ноги у тебя красивые, — провел рукой по оголившемуся бедру, вызывая тем самым табун сбесившихся мурашек. — И волосы… — скользнув ладонью по спине, запустил пятерню в мою спутанную после подушки шевелюру.

Это запрещенный прием, и он прекрасно об этом знает! Говорить комплименты девушке, которая никогда ничего подобного не слышала, еще и от парня, в которого влюблена вот уже пять лет…

Бешеное биение сердца заглушало голос разума, перед глазами были только его глаза и такие манящие губы…

— Артур, я…

— Иди сюда, — надавил ладонью на мой затылок, вынуждая приблизиться к его лицу, и поцеловал.

Мир поплыл и закачался, я не могла поверить во все происходящее. Это был мой первый настоящий поцелуй. Первый поцелуй с тем, кого я так отчаянно любила. Я была счастлива, но где-то в самой глубине души понимала, что это не он целует меня. Вернее, он, конечно, Артур Вишневский, но делает он это не потому, что тоже влюблен, а просто потому, что сподвиг его к этому примитивный мужской инстинкт, только и всего…

— Артур… у тебя там рана, — не открывая глаз, я все-таки попыталась вернуться с небес на землю. — Кто знает, насколько серьезная, тебе может стать плохо…

— Мне очень хорошо, — растягивая слова, словно находясь под кайфом, произнес он. — Даже не представляешь, насколько.

И потянул подол моей футболки вверх, избавляя от мешающего элемента одежды…

— Аглая, ты дома?

Мама? Это мамин голос!

Я резко распахнула глаза и с колотящимся сердцем натянула одеяло до самого подбородка.

Мама дома, а здесь Артур! Спит со мной в одной постели!

Или… мне все это просто приснилось?

Я посмотрела вправо, рядом никого не было. Но он спал здесь! И не во сне, а по-настоящему! Не сошла же я с ума!

— Аглая! — мама толкнула мою дверь: взъерошенная и бледная. — Что случилось? Ты поранилась? Там, в прихожей, открытая аптечка и испачканные кровью бинты!

— Успокойся, ладно? Со мной все хорошо, — я села, не отпуская одеяла.