Адиль задумчиво смотрит вперед, кисть переброшена через колесо руля.

— В общем, по поводу врача я узнаю, — неестественно бодро говорю я, попутно запихивая телефон в сумку. — Не исключаю, что нужно будет привезти маму на осмотр. Так будет лучше, поверь… Возможно, ей скорректируют дозы препаратов. И проверенную сиделку тоже найду. У нас хорошие девочки есть…

Он поворачивается, смотрит мне в глаза. За семь лет Адиль либо разучился чувствовать, либо в совершенствеовладел умением держать лицо. В его взгляде я ничего не могу разглядеть, кроме разве что серых теней.

И не выдерживаю. Ему всегда удавалось выводить меня на эмоции, да и день выдался непростым.

— Какого черта ты все время молчишь? — в отчаянии шиплю я. — Неужели за столько времени совсем нечего сказать?

Тени в его глазах сгущаются, в них даже появляется блеск.

— Чего ты услышать хочешь? Ты живешь… — Адиль делает кивок головой, указывая на синий бампер порше, — Вот и живи, не дергайся.

Я презираю себя за то, что буря, бушующая внутри, слишком схожа с бурей семилетней давности. Только семь лет назад я могла завизжать и наброситься на него с кулаками, а сейчас не имею права. Но эмоции почти те же, и это угнетает. Я все-таки дура, если подумала, что сегодня между нами что-то изменилось.

— За мою жизнь можешь не переживать. У меня всё отлично. Просто понять пытаюсь, почему ты тогда так поступил.

— Захотелось сменить обстановку, — безлико отвечает он, дернув ладонью, свисающей с руля. — Достаточная причина?

Я сглатываю сухое жжение в горле, которое за секунду заразило собой грудь. Равнодушие Адиля способно иссушить все вокруг.

Приходится прочистить горло, чтобы не говорить шепотом.

— Тогда этого было недостаточно. Теперь, думаю, вполне.

По крайней мере, этот диалог избавляет нас от необходимости вежливо прощаться. Хватит и того, что я не буду оглушительно хлопать дверью.

— Даш, это что было, а? — Дима, встречающий меня в дверях, смотрит возмущенно. — Почему ты вышла из его машины? Ты к отцу ездила или куда-то еще?

Не глядя на него, сбрасываю с ног обувь и роняю на пол сумку. Туалет. Да, мне нужно туда. Там есть замок, а замок означает уединение.

— Я все объясню, ладно? — бормочу, сфокусировавшись на спасительной двери. — Просто дай мне минуту.

— Бывший твой будет сегодня, не в курсе? — ехидничает Дима, помогая мне выйти из машины. — А то что-то его мерседеса не видно.

Я закатываю глаза, больше не пытаясь прятать раздражение. Он никак не может забыть, что Адиль довез меня до дома. Я готова была терпеть его подначивания первые пару дней, но точно не спустя неделю.

— Сейчас проверю телефон. Наверное, пропустила сообщение о том, что он опаздывает.

Дима зло дергает челюстью, вызывая во мне почти садистское наслаждение. Его патологическое чувство собственности — недостаток, который порой сводит с ума. Сам того не подозревая, Дима лишает свой образ того сияющего мужского благородства, которое однажды меня в нем так сильно подкупило.

— Не смешно, зай, — сухо изрекает он, но за талию все же обнимает.

Мы приехали в гости к Роберту, закрывать сезон шашлыков, а ссориться при друзьях Дима не любит.

— Уже давно не смешно, так что предлагаю на этом остановиться. Еще один намек на тот случай, и я уеду ночевать в свою квартиру.

— Не начинай, а? — примирительно ворчит Дима. — Тоже моду взяла: чуть что, грозить отъездом.

В этом он прав. Этот эффективный способ давления на него я нещадно эксплуатирую при каждом удобном случае. Не нужно подбирать слова, не нужно стараться быть убедительной и вступать в долгоиграющую полемику. Небольшой шантаж — и цель достигнута. От такого сложно отказаться.

У ворот нас по обыкновению встречает гостеприимный Роберт. Пожимает руку Диме, обнимает меня, добродушно шутит.

— Что, Дашуль, сегодня пациенты без ангела-хранителя остались? Ну и ладно. Зато, как белые люди, со всеми в баню пойдете.

За столом в беседке сидит вся наша компания. Мы с ребятами из тех счастливчиков, что за годы не потерялись, и в этом огромная заслуга Робсона. Друг с другом мы знакомы еще со школы, но собрал нас вместе именно он. Меня, например, везде таскал с собой и представлял всем как младшую сестренку. Именно этот статус много раз ограждал меня от посягательств местных гопников: Роберта любили и уважали все, кто его знал. Даже Адиль.

Его, кстати, сегодня действительно нет, и по этому поводу мне стоит испытывать облегчение. Контакт сиделки и информацию о консультации у невролога я передала через Роберта. Номер телефона Адиля не стала узнавать принципиально — после нашей последней беседы это бы сошло за мазохизм.

— Сегодня без покера? — Дима кивает на стол, где между пивом и закусками разложены карточки «Монополии».

— Ну так главного покериста сегодня нет, — то ли в шутку, то ли всерьез оправдывается Роберт, забирая из рук Ани открытую бутылку. — Вот Сеня настольные игры и предложил.