Взмах, поклон, оборот, трели, неуловимая пауза, взмах, шаг назад, шаг вперед. Трели, поклон, пауза, оборот, взмах, трели, поклон, слишком низкий, трель, пауза, пауза, пауза. Пауза.

Королева вдруг как-то нелепо взмахнула руками, ее партнер сбился с шага, пожилая дама коротко вскрикнула, подняла руки к голове, замахала ими, словно прогоняя кошмар, и людская волна коротко плеснула вперед, мгновенно загородив от меня упавшего в судорогах короля.

Я только успела увидеть, как он рухнул, как его перестало слушаться тело, как он пытался мотать головой и, возможно, крикнуть, потом он затих, и кто-то перекрикивал остальных

— звал доктора, отдельные выкрики «колдовство» напугали людей в зале, началась давка, и вот тогда меня накрыла настоящая паника.

Пока еще все только толкались — но одно движение, один крик, и людская волна превратится в цунами. Выживут единицы, как -то отстраненно подумала я, и сотни перекалечатся. Я — точно, потому что у меня явно не та комплекция, чтобы противостоять напору толпы.

Все развернулись в сторону выхода — я же рванула к центру бального зала. Пока люди еще не сплотили ряды настолько, что будет уже не выбраться, у меня есть несколько драгоценных секунд.

Я выскочила — выпала, меня выплюнуло это море — на отполированный пол, я шлепнулась, проехала на пузе несколько метров, тут же подорвалась на ноги, кинулась к королю. Не то чтобы я могла чем -то помочь — там было просто-напросто безопаснее.

От дверей неслись крики, грохот, истошные стоны и треск дерева. Там начался Армагеддон — я не хотела туда оборачиваться. Я видела, что музыканты сидят, как сидели, что избранные придворные не пытаются выбежать вон, да и вообще все, кто приближен к королю, никуда из зала не рвутся, и девушки тоже остались все на местах — и королевской стражи стало как -то внезапно много.

Меня схватили за шкирку и поволокли в сторону. Я заверещала — я не хотела туда, где уже гибли люди, и на них было всем наплевать. Но меня бросили на пол как котенка, это оказался какой-то стражник, может быть, он видел меня в первый раз, но точно не видел вблизи короля. Стражник отшвырнул «любопытного пацана» подальше от суеты возле его величества, у него хватило ума, а может, и подготовки, не кидать меня в мясорубку. Я выпрямилась, пробормотав искреннее «спасибо».

А потом меня дернули больно и резко, по глазам ударило пыльное полотно, на мгновение все пропало, я чихнула, проморгалась и рассмотрела знакомый уже силуэт. Затем еще один.

— Отпустите меня, — потребовала я, и хватка ослабла. — Вы видели, что там происходит?

— Стоило ожидать, — равнодушно отозвался Мартин, а Федерика нахмурилась. Она была практически копия я — даже брови, черт, дались же мне эти брови, я теперь постоянно буду думать об этом белом слоне — были точь-в-точь как мои. Черт. — Я говорил вам — сильное колдовство.

— Разве есть еще колдуны? — тут же ухватилась я за важный вопрос.

— Кто знает? — все с тем же безразличием парировал Мартин. Отвесить бы тебе, брат, пинка: «главное ввязаться, а там посмотрим». До хватки Армины Лувенхок этой троице было действительно далеко.

Особенно громкий крик из зала хлестнул по ушам и оборвался. Стража, похоже, растаскивала толпу, а может, внаглую орудовала холодным оружием: их отрывистые команды до меня долетали.

— Вы что-то смогли узнать? — поморщилась Федерика — то ли крику, то ли высказала свое недовольство мной. Она нацепила мои украшения — умный ход, вот их могли отличить от прочих — и даже, кажется, мое платье, я видела похожее в сундуке, но могла и ошибаться. — Я считаюсь неблагонадежной.

— Увы, но в моем положении секретаря я не допущен к серьезным делам, ваше сиятельство, — буркнула я, соблюдая конспирацию. Здесь у стен могли быть уши — были, я в этом не сомневалась.

— Зато о вас уже говорит весь Вельдериг, — лицо принцессы скривилось еще сильнее. Мелкая пакостная стервочка. Тебе зачем вообще понадобилось лезть к Йоланде ван дер Вейн, практически не оставляя ей выбора?..

— Я им рты не могу заткнуть, — огрызнулась я.

Мне было плевать на любые приличия. Не глядя на мрачную Федерику, на Мартина, вид которого говорил «я весь сплошное разочарование в вас, ваше совершенно не блистательное сиятельство», я плюхнулась в кресло и вытянула ногу вперед. Хорошо, что меня не мучает боль, хорошо, что пока я нахожусь в более выигрышном положении, чем венценосные заговорщики, хорошо в таком мире притворяться мужчиной, пусть и самой мелкой сошкой, подай-принеси.

Что?..

Я успела подумать об этом еще до того, как мысль от меня ускользнула, не оставив следа в моей памяти. Что такое: подай -принеси?

Мне внезапно понравилась эта идея.

Подай-принеси. Или наоборот.

Что сказал Дамиан про колдовство?

«Может быть, и колдовство». Может быть — но это неточно.

Что если... Подай-принеси, или — все же — наоборот?..

— Его величество. вернулся больным с войны, — проговорила я, вслушиваясь в крики, доносящиеся из зала. Они не утихли — напротив, звучали многоголосием отчаяния и боли, и, кажется, все было намного хуже, чем я могла предполагать. — Что конкретно с ним произошло?