— Стоп-стоп, при чем тут она?

Дамиан говорил так, словно я была в курсе всего, что тут происходило. Возможно, это был эффект сплетен — тот самый, когда человек, о котором гуляют слухи, сам себя в их герое не узнает. Но более вероятно, что я должна была легко понимать его, будь я настоящей Йоландой.

— Она давала спокойные травы, — Дамиан посмотрел на мою ногу. — От бессонницы, от разных болей. А сбежала — так сейчас чем дальше от дворца, тем покойней, особенно тем, кто лечит. Моя матушка была травозная. Только у меня, ваше сиятельство, трав давно нет. Я все продал.

— А ты, выходит, колдун?

Потому что у меня тоже должно быть нечто, чем я уравновешу наши шансы.

— Я не люблю пускать кровь, — не стал запираться Дамиан, — но вовсе не потому, что мне трудно удержаться от превращения. И — господин Бак был так добр, что взял меня в ученики именно потому, что люди так и считают. Господин Бак сказал, что ученичество у него спасет меня от злых языков.

Логично. Разумный поступок, нравится пареньку или нет сия псевдомедицинская процедура. И Тина в таком случае не ошибалась насчет цирюльника. Может быть, он был другом отцу Дамиана или был чем -то ему обязан.

— А на самом деле?

Какая мне разница?

— Молодой колдун может не сдержаться или слабый. Или когда крови много. Так отца моего схватили, — он погрустнел, — плеснули кровью. Говорят, кровь только девичья нужна, но то вранье. Отцу сгодилась свиная. И ему силы этой крови потом хватило, чтобы попытаться уйти.

Я покивала. Он говорил об этом так буднично, словно отец его погиб в дорожной аварии. Значило ли это, что казни за колдовство не были редкостью? А сколько еще колдунов живет в этой столице?

— А покушение на короля? — спросила я, потому что мне надоело ходить вокруг да около. Но Дамиан только покачал головой и ничего не ответил. — Послушай. Ты задаешься вопросом, зачем все это, — и я дернула себя за жилет. — Я отвечу: моя мать в застенках, и она не виновата. Так что скажи мне, при чем тут мои брови, что такое мать-колдунья, что случилось с его величеством. Все, что знаешь. Или что не знаешь, но... скажем так, все, что слышал.

— Ваше сиятельство сильно рискует, — церемонно отозвался Дамиан и ответил мне легкий полупоклон.

— Знаю. Ты бы не рисковал ради отца?

Бить по больному месту — то, чему меня учили. Жестоко, но как правило действенно.

— И самое главное: ты все-таки колдун? — От прямого ответа он уходил уже в третий раз, а мне нужно было услышать правду. — Да или нет?

Не узнать, я не сочла бы никакие его слова доказательством. Но хотя бы услышать.

Дамиан долго сидел, опустив голову. Я глубоко и шумно дышала, потому что у меня болела нога, и слушала, как господин Бак-старший внизу пел кому-то развеселые песни. Сюда он подниматься не собирался и не интересовался, куда же я делась.

— Я не колдун, ваше сиятельство. — Дамиан поднял голову. — Если бы я был колдуном, возможно, спас бы отца, да. Что есть колдовство? Дар Всех Святых. Вы видели птиц, ваше сиятельство? Во дворце. — Я нахмурилась. — Не живых, изображения. Ведь когда-то птицы были на алтаре.

Птиц я видела. Полустертых. В присутственном месте. Возможно, как это часто бывает, плохую память предпочли затратам из казны. Памятники у нас тоже не все сносили.

— Когда-то от матери колдуньей родился великий король. И войско было из колдунов — из многих. И победы были, ваше сиятельство, и армия Вландерена на суше и на море гремела среди прочих корон. Морские битвы — колдуны хватали горящие ветки и кидали их на вражеские корабли, но колдунов сгубили голод и хитрость. Где-то там, в Дальнем океане, в войне за Закатные Острова оба флота настолько ослабли от голода, что уже не могли воевать. И тогда полководец Величайшей Венглии приказал кидать колдунам -птицам остатки хлеба.

Я моргнула. Здесь, выходит, и море есть?

— Колдуны не могли устоять — им нужны были силы, чтобы уничтожить последние венглийские корабли. Но размоченный хлеб оказался смертельным, колдуны взмывали с горящими ветками — и падали обратно на палубы. Что же, — чуть усмехнулся Дамиан, — это было умно — и за эти речи меня уже могут отправить на плаху. Но флот Вландерена погиб, спасся только король -колдун, и то с трудом, один, добрался птицей до Вельдерига и повелел проклясть и уничтожить всех колдунов. Всех, кто еще оставался, и кто уже стар, и кто еще младенец. Не пощадил и собственную мать — ведь она еще могла родить колдуна-сына, и прочих матерей колдуньих от девиц до древних старух... — Он помолчал. — Странно, что вы не знаете эту историю.

Мне оставалось лишь неловко улыбнуться.

— Поэтому, — теперь улыбнулся уже Дамиан, — дамы часто зовут господина Бака, чтобы он избавил их от крыльев. От ведьминой метки, — он опять провел пальцем по бровям. — И за это они щедро платят.

После военной хитрости противника досталось своим, ни в чем по сути не виноватым, и тот, кто еще вчера был героем, окончил свои дни на плахе. И только старые барельефы напоминали местами о временах, когда птицы были символом Вландерена. Но — генетика есть генетика, все же рождались еще колдуны, как власти ни изворачивались. В озможно, кто-то из них решил мстить королю? Тот еще бред из несмотренных сериалов, смысла в этом не было никакого, но это если брать любимый штамп всех «злодеев» — месть. У нас был не сериал, в нашем случае роль могли играть только.