Забиваю, бреюсь, принимаю контрастный душ, чтобы взбодриться. Когда возвращаюсь в гостиную, Юна странно смотрит на меня.

— Что?

— Ты выглядишь… по-другому.

Знаю, что без бороды кажусь моложе, но не знаю, что конкретно имеет в виду. Собираю сумку и лишь перед выходом заговариваю снова.

— Рука будет болеть еще пару дней точно, — ставлю диагноз, рассматривая красные пятна на тыльной стороне ладони. Повезло, что без пузырей обошлось, просто отек. — Таблетки, спрей в шкафу рядом с холодильником. И…

— Да? — она чуть подается вперед, застывает с приоткрытым ртом.

— Береги себя.

Девчонка смотрит во все глаза — не отвечает, не кивает. Шестеренки вращаются в моей голове, пытаются запустить анализ сказанного и подуманного, но я переступаю порог и оставляю все дома. У меня есть золотое правило, что помогает выживать: на работе только работа. Хотя перед дежурством все же нужно успеть решить один вопрос.

Заезжаю за Дэном в центр, где живет теперь. Я ему написал вчера, что подкину в часть, потому как буду поблизости. Соврал, но эта ложь во благо. Слишком затянулась песня, давно нужно поговорить с ним, узнать, что происходит и как сильно это влияет на него.

— Здор?во, — жмет руку с широкой улыбкой. На первый взгляд кажется, что у Дэна все прекрасно, и мне не стоит лезть. В это хочется верить, но не выходит. — С прошедшим тебя, пропащая душа! Бабла побольше, и чтоб с мебелью твоей срасталось все, а то на нашу зарплату можно разве что не сдохнуть.

Я давно заметил — каждый желает именно то, чего самому не хватает. Правда, Дэна на деньгах сильно не замыкало, пока не появилась подруга с запросами на брендовые шмотки.

— Спасибо, и тебе не хворать. Что, с ремонтами туго? — спрашиваю, выруливая со двора. Парни сейчас часто берут подработки чуть ли не всей бригадой.

— Да, блин, все хотят качественно и при этом за каждый лишний рубль, как базарные бабки, грызутся. Покупают дешевые материалы, а потом судом грозят, когда у них мягкий ламинат вздувается или цвет тиффани на помойный похож. Вокруг одни идиоты. — Машет рукой, утратив веру в человечество.

— Слушай, мне там может помощь понадобиться по отделке, — пытаюсь будто между делом сказать, но Дэн скалится. — В долгу не останусь.

— Это для подружки, что ли?

— Для друга.

— Ой, палишься, Дым. Жаль, я все, блин, пропустил.

— Что именно?

— Официантку из «Квадрата». Макс сказал, она красотка. — Друг в ответ получает характерный жест средним пальцем. — Заедем за кофе, шеф? Глаза слипаются, хоть спички вставляй.

— Заедем. — Чувствую, что сейчас, если действовать осторожно, можно разговорить Дэна, а еще перевести от себя тему, чтобы не препарировал мне мозг. — Чем занимался всю ночь? Только не хочу слышать ответ, если он за рамками цензуры.

Смех Дэна раскатистый и искренний.

— Нет, все банально, мы говорили.

— С Никой? — Это девушка его.

— Да. Прикинь, меня заклинило вчера. Устроила мне головомойку, а она же умеет на больное давить. Вот я и вылил все как на духу. Или разбегаемся, мол, или вместе, но без этой дряни. Типа за одну команду играем. Устал я, если честно, тянуть кота… ну ты понял.

— Понял. И, судя по твоему настроению, прошло хорошо?

— Да, я женюсь.

Даю по тормозам чуть резче, чем следовало бы. Машина дергается, Дэн выставляет руки и толкается о приборную панель, сзади раздаются гудки. Я жму в ответ, без слов посылая далеко и надолго.

— Да ладно! — выдавливаю, подъезжая к светофору и замедляя ход. Мысли не стыкуются, картина мира не складывается.

— Сам в шоке.

Дэн всю оставшуюся часть пути, не затыкаясь, болтает о том, как хорошо они все придумали: продадут его вечно ломающуюся тачку, родители Ники добавят денег, и хватит на скромное торжество. В крайнем случае кредит возьмут, потому что невеста хочет какое-то дизайнерское платье на заказ. Меня напрягает идея, но я молчу — не мое дело. Хотя так и тянет сказать: ни на что дороже Турции с их бюджетом я бы не рассчитывал, пока Дэн минут десять вещает про Бали.

Другу нужны уши, я понимаю, поэтому просто рулю вниз по Островского. Сам я не верю в подобные затеи, особенно в резкие перемены и кредитное счастье, но, глядя на без сомнения радостного Дэна, который громче всех кричал, что не женится лет до пятидесяти, ловлю себя на странном чувстве, средним между злостью и завистью.

Напрягаюсь вмиг, потому как это все не про меня. Не про меня, но как тогда объяснить, что прежде я всегда знал и контролировал то, что в голове и тем более в груди, а теперь мысли свободно скачут от этого разговора к Юне?