Само время будто замедлило бег, оно еле ползло, когда Волькер приставил к плечу винтовку, надеясь, что следующий выстрел окажется удачнее предыдущего. Но когда палец лег на спусковой крючок, он понял, что все равно не успеет.

Что-то упало на арканита сверху. Не паук, как сперва показалось Волькеру, но что-то столь же опасное. Адхема повалила колдуна на пол и оседлала его, не давая подняться. Маг взвизгнул от неожиданности и боли. Заклятие хлестнуло воздух, и вампирша отскочила.

Хрипло посмеиваясь, она скользнула к Волькеру. Доспех ее был утыкан стрелами, на мраморных щеках виднелись порезы.

— Пожалуйста, кстати, — бросила она через плечо.

— За что? — не понял Волькер.

— За приведенное подкрепление, конечно, — фыркнула та. Секундой позже стены и потолок ожили. Гроты Паучьего Клыка валили в помещение со всех сторон, отчаянно вопя. Чародей, поднявшись, послал волну колдовского огня в первое скопище бегущих фигур, выкрикнул приказ, и вороны преобразились в черных рыцарей, сразу кинувшихся в бой с гротами. Впрочем, несколько бойцов, отделившись от стаи, бросились на Волькера и остальных. Их вела женщина, возглавлявшая налет на Либрарию Вурмис.

Ее встретила Адхема — за миг до того, как предводительница воронья добралась бы до Волькера. Мечи женщин скрестились.

— Привет, крошка. Явилась дотанцевать?

Женщина-ворон промолчала, но ярость, с которой она налетела на Адхему, говорила лучше любых слов. Противницы обменялись свирепыми ударами, потом отскочили.

Адхема взглянула на Волькера:

— Ты вроде как удивился, увидев меня, азирит.

— Я думал, ты нас бросила, — сказал он.

— Ненадолго. Кто-то же должен был занять засевших в цитадели зеленокожих, а я быстра на ногу.

Она парировала удар женщины-ворона и отпихнула ее. Волькер хотел выстрелить, но арканитка уже исчезла, взметнувшись сгустком теней и перьев. Уследить за вороном он не мог.

Помещение превратилось в поле боя, на котором сражались три стороны. Воины в черном и их сладкоречивый хозяин дрались в основном с гротами, но некоторые обменивались ударами с Заной и Ниокой. Жрица, уклонившись от чужого выпада, мощным толчком отбросила противника назад, развернулась, взмахом молота раздробила арканиту колено, а когда тот согнулся, нанесла прямой удар в лицо. Лугаш, дико хохоча и искря рунами, буйствовал среди гротов. Волькер пытался взять на прицел колдуна. Но арканит слишком быстро и много двигался, то появляясь, то исчезая, словно морок.

Ругаясь, стрелок бросил бесполезное занятие.

— Продержитесь? — спросил он, глядя на Адхему. Она, кивнув, небрежным взмахом меча обезглавила подвернувшегося грота.

— Пока мне не наскучит, — метким пинком она отбросила паука. — Но лучше поторопись.

— Она права. — Зана мотнула головой в сторону цепей. — Мы со жрицей расчистим путь. А вы с огнеубийцей идите. — Выхватив из-за пояса нож, она метнула его в грота, сбив наездника с паука.

Волькер кивнул и поспешил к краю шахты, позвав на ходу Лугаша. Рокоборец был с ног до головы измазан чужой кровью и ихором.

— Думал, ты забыл, человечек, — ухмыльнулся Лугаш. — Думал, мне придется отправиться за копьем самому.

— Что ж, ты ошибся. — Закинув за плечо винтовку, Волькер ухватился за цепь. — Идем.

Хихикнув, Лугаш соскользнул по цепи в темноту. Волькер подождал, пока дуардин исчез во мраке. Звенья цепи оказались достаточно велики, в них можно было вставить несколько пальцев.

— Идешь, человечек? — окликнул снизу Лугаш. Волькер вдохнул поглубже — и начал спускаться.

Грунгни держал белую вещицу на ладонях, наблюдая, как она скручивается и меняется, словно, кривляясь, могла от него сбежать. Почти ласково улыбнувшись, он цокнул языком.

— Нет-нет, маленькая душа. От меня не убежишь. Я за тобой и перед тобой, всегда и везде. Как бы далеко ты ни улетела, сколько бы ни прожила, я все равно буду здесь. Я буду существовать, пока не погаснет последняя звезда. Такова моя природа, как перекручивание плоти теперь — твоя.

Вещица закричала. Раздосадованный вой был тихим-тихим, почти на пределе слышимости. Грунгни сомкнул пальцы, обрывая вопль. Надо было решить, что с ней делать. Он кое-как расспросил ее и узнал то, что знала она — крайне мало, честно говоря. Хотя, по его опыту, иногда самая малость становится важнее всего.

— Что ты будешь с ней делать, дед?

Он посмотрел вниз — и перестал улыбаться.

— Еще не знаю, Вали. Возможно, попробую перековать, как делал мой брат.

— Эта штучка стоит стольких усилий? — кисло поинтересовался Вали. Старый дуардин хмурился, на его морщинистом личике застыло вечное недовольство.

Грунгни, вздохнув, вернул белую вещицу в карман фартука. Та жалобно пищала, моля безразличного бога о спасении. Где-то в глубине души этот бог, возможно, смеялся. Это тоже было в его характере — любил он шутки и фокусы.