– Земля... она просто проваливалась передо мной, - бросает вилку на стол и проводит рукой по своему лицу. Я чувствую вибрацию под столом. Это его нога. Она мелко трясётся, отбивая пяткой по ножке стула. Если бы я могла протянуть руку и опустить ладонь на его сжатые пальцы... просто... незначительный жест поддержки. Но я не могу. Я лишь продолжаю смотреть на него не моргая, и облизывать сухие губы.

– Она не уходила из-под ног. Нет, это другое. Знаешь, - выдыхает и останавливает свой взгляд на мне. Забирается им внутрь. Иначе. Не так, как раньше, - это как рябь. А потом на её месте появляется пропасть. Чёрная. Куда бы я не ступил. Я слышал оттуда голоса. Они звали. Иногда это был просто гул...

– Игнат, - хочу остановить его, но он машет головой, затыкая меня на полуслове. Я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы они не потянулись к нему. Не надо. Не трогай его. Нельзя.

Я повторяла про себя эти слова, словно мантру. Словно чёртово заклинание, чтобы всё вернуть назад.

– Я какое-то время молчал об этом. Ну, чтобы не сказали, что я того...
– очередная ухмылка, - а потом это случилось так внезапно. Я гулял с мелким на детской площадке у нас во дворе. Костян катался с горки, а я торчал на турнирах. И... я даже не успел сообразить. Не смог контролировать это... орал, как ненормальный, оттаскивая Костика в сторону дома и уверяя его в том, что мы с ним сейчас провалимся, - Игнат снова качает головой и прячет улыбку. Растирает лицо ладонями и громко вздыхает.

А я... я просто не знаю, что сказать. На кончике языка вертятся десятки слов, но ком в горле заставляет меня молчать.

Я с самого начала понимала, что с ним что-то не так... но даже не догадывалась о том, какие черти пляшут на его плечах.

– А потом они сказали, что у меня шизофрения. Конечно... что ещё они скажут?
– смех. Пронизывающий до костей.

Нет. Нет, нет, нет. Я едва сдерживаю слёзы, которые в один миг обожгли мою радужку. Не хочу слышать. Не хочу верить.

Я выдерживаю его прямой и твёрдый взгляд. Сердце колотилось о рёбра, а в глазах на миг потемнело. Это сон. Отвратительный, мерзкий и никому ненужный сон...

– Оказалось, что у меня были все предпосылки... знаешь, есть такое ложное убеждение, что шиз никогда не признает, что он шиз. Вот я, например...

– Игнат, перестань.
– Не в силах больше воспринимать эту информацию, прошу его замолчать. Дальше — хуже. Я уверена.

– Тебе не нужно меня бояться, Ясь. Я не маньяк. И не зверь. Я не животное, - резким движением перехватывает моё запястье и тянет на себя. Несильно, но крепко. Я тихо пискнула, но тут же взяла себя в руки, стискивая челюсти и задирая подбородок, - я не бегаю ни за кем с ножом или с топором. Это... бля, - резко дёргает головой, - людям слишком сильно засрали мозги! Я не опасен для общества, Яра! И для тебя я не опасен. Слышишь?

Слышу...

Слышу собственный пульс в своей голове. Слышу цокот своих зубов. Слышу сердцебиение в глотке. И дышать не могу. А в остальном... его слова оглушали.

Я смотрела в его глаза. Жидкий свинец становился почти прозрачным. А мои пальцы влажными и скользкими.

Где-то в затылке жужжал противный тонкий голосок. Я пыталась его игнорировать. Гнать. Просто не замечать... но с каждой секундой он становился громче и звонче. Мне хотелось закрыть свои уши ладонями, чтобы не слышать: "Он впустил тебя в свой мир. В тёмные лабиринты своей души".

Найду ли я силы найти из них выход?

И... позволит ли он мне его найти?

– Снова оставишь меня здесь?

Покорно протягиваю Игнату свою правую руку и смотрю на то, как он вновь смыкает на моём запястье холодный браслет. Проводит пальцами по белоснежный битам, которыми обмотал покраснения, и скривил губы.

– Я скоро приеду, - на мгновение он сумел выдавить из себя улыбку и поднять на меня тоскливый взгляд. Он не хотел уходить. Но всегда уходил, оставляя меня бултыхаться в собственных мыслях.

Ничего больше не сказав, он вышел из спальни и вернулся через минуту. Поставил на пол возле кровати стакан с водой. И снова этот взгляд. Тоска... и вина?

– Пару часов. Не больше.

Задержал взгляд. Просто посмотрел. А я тут же почувствовала как ускоряется сердцебиение. Так не должно быть.

Игнат подцепил прядь моих волос и легко намотал себе на палец пару колец. Склонился и прижался к ним губами. Близко. Я слышала его спокойное дыхание и оно никак не стыковалось с моим: бешеным и рваным.

Уже через минуту я услышала дверной хлопок и несколько громогласных щелчков. Взглянула на наручники, и поджала губы. Мне хотелось кричать. Срывать глотку от ярости, страха и отчаяния. Мне это нужно было.

Поэтому, тихо всхлипнув, я левой рукой сгребла соседнюю подушку, и прижала её к своему лицу.

Я срывала горло. Ревела, вгрызаясь зубами в наволочку. Разрывала собственную глотку и... опустошалась.

Наступил второй день моего плена. Мы проспали от силы три часа, и он вновь оставил меня здесь одну.