– Нет, — печально сказала она.

– Хорошо. — Я понял, что большего вряд ли от неё добьюсь. — Твоя тайна останется между нами, я никому о тебе не скажу. Ты тоже — сиди тихо и не вздумай проболтаться!

– Что я — совсем дура что ли? — обиделась рыжая. — Я же знаю, как только открою рот, меня завтра же Алмаз всей бандой оприходует, а потом шлёпнет. Так что буду молчать как рыба. Я вообще думаю уехать из города. Нечего мне здесь делать…

Вытянув из проститутки всю информацию, я вернулся в отделение. Дело близилось к вечеру, преступление было раскрыто по горячим следам, но только теоретически. Практически — я знал, кто убил Дужкина и почему, вот только оформить это дело не получится: мне всю жизнь ходить телохранителем рыжей проститутки-свидетельницы не улыбалось, а бросить её на произвол судьбы и заставить дать показания — не позволяла совесть. Из двух зол приходилось выбирать меньшее.

Тем не менее, фраза насчёт того, что свято место пусто не бывает натолкнула меня на кое-какие идеи. И эти идеи нашли своё подтверждение, после того как ко мне пришёл с докладом Леонов.

– Всё, что было нужно фотографу, купили. На первое время хватит, — сообщил он. — Вам что-то удалось разузнать?

Я вгляделся в Леонова. Парень он, конечно, симпатичный и неглупый, я уже примерил на него должность начальника подотдела угро, но… смущало то, что знакомы мы всего ничего, суммарно и часа не будет.

Тем не менее, без союзников не обойтись. И я решил рискнуть, не вдаваясь в некоторые подробности.

– Удалось. Дужкина убили люди Алмаза. Можешь рассказать о нём поподробнее? — попросил я.

– Конечно. Это наша знаменитость, — фыркнул парень. — Здоровенный бугай, на голову выше меня, кулаки с пудовую гирю. Настоящая фамилия Рыднев. Могу фотокарточку показать, у нас есть одна. Правда, вырезка ещё из дореволюционной газеты — посвежей ничего не сыскалось. О нём тогда часто писали, Рыднев — героем войны был, газетчики его любили. Репортажей о нём настрочили — пропасть!

– А почему такое прозвище — Алмаз? Имел какое-то отношение к драгоценным камням? — предположил я.

– Мимо, товарищ начальник. Алмазом его прозвали за твёрдость характера. Упёртый, гад. Всегда на своём будет стоять. Есть и другая версия. Местные поговаривают, будто он заговорённый. Пули от него отскакивают, саблей не разрубить. Но это, как понимаете, тёмные страхи и суеверия, — улыбнулся Леонов.

– Понимаю. Сколько ему лет?

– Сороковник ему стукнул. Немолодой уже дядька, — констатировал Пантелей. — И биография у него знатная: на троих хватит. Был обычный крестьянский парень. За рост выбрали служить в гвардию. Туда любили здоровенных мужиков отправлять, а Рыднев по всем статьям подходил. В германскую отличился — стал георгиевским кавалером. Дослужился до подпоручика. Поначалу сочувствовал советской власти, потом, когда началась продразвёрстка, застрелил двух активистов комбеда и уполномоченного из города. Что там промеж ними случилось — дело тёмное, но тамошние поговаривают, что прав был тогда Алмаз. Сейчас уже и не разберёшься, конечно, но тройное убийство, как ни крути, — штука серьёзная. Сбежал в лес, сколотил банду — в лучшее время доходило до пяти десятков сабель, сейчас, конечно, меньше — мы его в прошлом году порядком потрепали. ЧК делала на него засаду, во время перестрелки случайно застрелили отца и брата Алмаза. После этого Алмаз как с цепи сорвался. Стал на дело выезжать в мундире царского офицера, объявил себя представителем прежней власти. Я сейчас, наверное, крамолу скажу, но тут, в деревнях, да и в городе ему многие симпатизируют.

– Чем вызвана народная любовь к этому отморозку?

– Отморозку, — покачал головой Леонов. — Надо же, слово какое вы употребили… А что касается вашего вопроса, ответ простой: вроде как справедливым его считают. Алмаз обычных людей не трогает. Так, в городе нэпманов чистит изредка, из тех, что побогаче да попротивнее, но в основном занимается разбойными нападениями на представителей советской власти. Обозы с оружием, продовольствием и золотом грабит, государственные склады… Милицию и ГПУ на дух не переносит. Мы думаем, да что там — думать, я на все сто уверен — Токмакова Алмаз убил.

– На чём основана твоя уверенность?

– Токмаков планировал его банду под корень извести… Только вот всё с точностью наоборот вышло: самого Токмакова и его семью извели, — произнеся это, Леонов заскрипел зубами от ярости.

– Хочешь отомстить бандитам?

– Спрашиваете, товарищ начальник! — даже обиделся он.

– Тогда будем над этим работать, Пантелей. Ты выяснил, в какой конторе работал покойный Дужкин?

– Выяснил. Он действительно был экспедитором в местном отделении «Главплатины».

– И часто на обозы или склады «Главплатины» совершались нападения?

– Дайте подумать, — Леонов замолчал. — Только за этот год — четыре раза. Нападали на обозы, склады не трогали, да их ещё и хрен возьмёшь — что ни склад, то крепость. К счастью, обошлось без жертв. Охрана оружие побросала, бандиты их трогать не стали.

– Удалось установить, чьих рук дело?

– А вот тут штука интересная: три налёта точно совершала банда Алмаза, а вот с последним, четвёртым, непонятки. Думаю, это был кто-то другой, но точно сказать не могу.

– Скорее всего, четвёртое нападение организовал Яша Конокрад, — сказал я.

– Даже так? — Леонов удивился. — Яша рискнул перебежать дорогу Алмазу… Не ожидал от него такого безрассудства. Да уж, растёт наш Яша.

– Как думаешь — Алмазу это понравилось? — вопросительно посмотрел на Леонова я.

– Понравилось, как же! — хмыкнул Пантелей. — Алмаз конкурентов не любит. А если у него ещё и добычу из-под носа увели… Представляю, сколько в нём теперь злости! Он Яшу с потрохами сожрать готов.