— Вы спросите — почему же тогда любое прикосновение мага, или заряженного артефакта, приводит к остыванию ртутного камня? Он что же, умирает? Не отнимают же маги у несчастного существа разом всю накопленную ртуть? Которая, к слову, вещество ядовитое, так что, хватаясь за что попало, помните об этом! А все дело в рефлекторных реакциях ртутного камня на раздражитель, на среду, которая для него не комфортна. Наша с вами «магия» для него, как для вашего языка — ложка соли. Что вы делаете, если вдруг вам на язык попадает ложка соли? Правильно, пытаетесь избавиться от этой самой соли, а что делает для избавления ваш организм? Интенсивно выделяет слюну, чтобы вы могли быстрее выплюнуть гадость. Вот и ртутный камень рефлекторно нейтрализует вредную для него среду «остыванием».

Профессор скрипел мелом по доске, записывая простую формулу, позволяющую рассчитать скорость «восстановления» ртутного камня, которая зависит, как оказалось, не от его размера вовсе, а от возраста. И этот возраст тоже можно определить. А как? «И это сейчас расскажу…».

Это был всего лишь один из десятка примеров, где теория магии напрямую влияет на повседневную жизнь людей.

Мар ходил по аудитории — было слышно, как его голос то удаляется, то приближается. Он приводил даже примеры из своей «практики» — работы с грифонами. И странное дело, казалось бы, сухой предмет, один из самых непонятных и не любимых в лицее, оказался интересным и до звонкости прозрачным…

Янка слушала преподавателя и в горле помимо воли закипала обида на дурацкую ее судьбу — ну почему? Почему именно этот путь закрыт навсегда? Не получится быть магом. Никогда не получится. Не будет ни своего накопителя, ни плаща, о котором так мечтает Алиса, ни неудачных экспериментов — потому что про удачные рассказывать скучно, а про неудачные — весело, и все готовы слушать так же, как сейчас слушают профессора Шторма. Закрыт этот путь…

Да почти любой путь закрыт… кто будет покупать хлеб у слепого кондитера? Кто отдаст на обучение ребенка слепому учителю?..

— Эй, — шепнул сосед справа. — Ты это, не плачь. Хочешь сушку?

Янка шмыгнула носом и быстро стерла наметившиеся в уголках глаз слезы. Да что это с ней? Вроде за столько лет нарастила уже железную шкуру, а тут… Как сама себя накрутила. Но ведь так не бывает? Или бывает?

— Все нормально, — шепнула в ответ. — Я… задумалась.

— Держи!

В Янкину ладонь ткнулось что-то округлое.

— Спасибо!

— Только грызи после лекции. Заметит — будет не весело…

— Высмеет? — удивилась Янка.

— Если бы.

— Что сразу убьет?

— Нет, но мне будет чертовски стыдно…

Янка осторожно спрятала сушку в карман и с удивлением поняла, что слезы отступили, как и не было.

Больше она от соседа ничего не услышала, но и правильно: отвлекаться от лекции не хотелось ни ей, ни ему. А знакомство ведь можно продолжить и потом. После занятий.

17.

Студенты расходились. Янка ждала Алису, но чувствовала, что ее сосед, даритель сушек, тоже продолжал сидеть рядом.

Она спросила:

— Что?

Надеялась, что если будет грубить и нарочно игнорировать чужое внимание, то ее оставят в покое.

— Да просто, может, тебя проводить?..

— А… нет. Мне надо кое-что спросить у профессора…

С самого прибытия в Академию она видела Мара Шторма лишь два раза, и один из них — лекция. Ректора не видела вовсе. А никто из студентов в ее маленькой проблеме, как казалось, помочь не мог.

— И не боишься?

— Чего?

— Ну, это же Шторм. Из драконьей семьи, все такое. Они, драконы, могут делать что хотят, им никто слова не говорит. Захотят человека убить — убьют. И ничего за это не будет. Меня, кстати, Дан зовут.

— Дан? — показалось забавным, что парень обрезал себе имя на манер того самого профессора Шторма, хотя только что его критиковал. Подражает, что ли? Интересно, как звучит целиком…

Парень как будто мысли прочитал:

— Данила, вообще-то. Данила Нырок из Песчанки циркуса Скальда. Но лучше Дан… или Даник. А ты?

— Яна. Я из Зеленых Гротов. Белуша.

— Ого, там, говорят, заварушка была!

— Была.

— Ладно, извини. Не хотел расстроить. Кстати, если собиралась поговорить с профессором — самое время. Он уже бумаги собрал и вот-вот уйдет!

Янка торопливо встала, попробовала выставить вперед свою трость, но помешала парта и отчасти Даник. Вздохнула. Ну что делать-то? Придется окликнуть.

И все, кто еще не ушел, наверняка услышат…

— Профессор, — опередил ее сосед по парте. — Извините, у Яны к вам какой-то вопрос.

Шаги она услышала, только когда профессор оказался непосредственно возле нее.

— Добрый вечер. Говорите.

Ровный голос, куда более ровный, чем во время лекции.

— Вы чудесно рассказываете, — зачем-то сказала она.