— Здесь комнаты господина Аравейна. А в конце коридора — покои Громдрейка и его жены.

— А где обитаете вы сами, ваше величество?

Боже мой, что я такое спрашиваю…

— Этажом выше, — спокойно ответил император, не отреагировав на мой нахальный вопрос.

К моему удивлению, когда мы достигли комнат эльфа, Эдигор не стал распахивать входную дверь, а деликатно постучался. За стенкой мне почудились детские голоса, что-то истошно вопящие, а потом весёлый женский голос спросил:

— Кто там?

— Это я, — ответил император, и дверь открылась.

На пороге стояла красивая женщина с волосами цвета спелой пшеницы, заплетёнными в аккуратную косу, ласковыми голубыми глазами и здоровым румянцем на пухленьких щёчках. Было в ней что-то такое, отчего у меня сразу улучшилось настроение.

Одета она была в простое платье серо-голубого цвета и белый передник. И выглядела бы идеально, если бы не сине-жёлтые пятна, покрывавшие сплошняком и передник, и подол платья.

— Ваше величество, — хихикнув, женщина наклонила голову, умудрившись вложить в этот простой жест столько уважения и почтительности, что я залюбовалась. — Я боюсь, вы не вовремя. У моих сейчас творческий час, видите, как меня измазали.

— Ничего, Мика, — ответил император, ласково улыбнувшись. — Пусть хоть по самые уши меня в краску окунают, ты же знаешь, я не против. Кроме того, я привёл гостью. Познакомься — это леди Линн. Линн, перед тобой Мика, жена Громдрейка и моя личная служанка.

Служанка!

Я невольно покосилась на руки женщины. Они действительно были такими, какими должны быть руки человека, который много делает по дому. Кожа сухая и чуть красноватая, ногти простые и короткие, всего одно колечко — обручальное…

Значит, Гром женат на служанке. Удивительный эльф всё-таки — мало того, что Мика человек, так ещё и не благородных кровей.

— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулась женщина, пропуская нас с Эдигором в комнату.

Я сразу увидела Грома, правда, отнюдь не сразу его узнала. В простой тёмно-коричневой рубашке и таких же штанах, босой, он возлежал на полу, точнее, на огромном куске бумаги, и сосредоточенно раскрашивал большой кисточкой небо.

— Не так! — сердилась маленькая девочка лет трёх, сидевшая перед ним на корточках. Она была одета в изумрудный комбинезончик и походила на Мику почти так же сильно, как двое оставшихся мальчиков-эльфов походили на отца. — Папа, не так! Надо класить в одну столону! Вдоль, всё влемя вдоль! А то будет некласиво!

Машинально отметив, что ребёнок прав, я огляделась.

Комната была просторной. Два окна, нежно-голубые шторы с серебряным рисунком, напоминающим иней на стёклах зимой, большой стол из простого дерева, на котором было навалено такое количество баночек с красками, что ими, пожалуй, можно было раскрасить всю эту комнату и вдоль, и поперёк. Пол простой, деревянный, похож на паркетный — доски лежали ёлочкой. В центре комнаты ковёр — тёмно-синий, со светлым орнаментом. Слева от двери — большой диван под цвет штор, справа — два больших тёмных (кажется, такой цвет называется «венге») гардероба и комод.

Было в этой комнате что-то очень спокойное, тёплое, душевное. Мне сразу стало понятно — Мика с Громдрейком счастливы.

И детей у них было целых трое! Мне о таком только мечтать. Мальчики — явные эльфы, вон ушки торчат из-под чёрных, как у отца, волос. И глазки чёрные. Уставились на меня с любопытством. Одному на вид лет десять, другому, наверное, шесть. Причём у старшего на лбу жёлтая звёздочка нарисована, а у младшего на щёчках — усы, как у кота.

А потом они заметили императора…

— Дядя Эд! — взвизгнул младший мальчик, тот, что был с усами, и, метнувшись вперёд, обнял его величество где-то в районе коленок.

Я изумлённо охнула. Надо же, дядя… Да ещё и Эд!

Девочка, которая, в отличие от братьев, эльфийкой не была, тоже подбежала к императору, и Эдигор моментально подхватил её на руки и подбросил в воздух, отчего она радостно завизжала.

Старший, видимо, решил подать пример, важно надулся, как индюк, и сказал:

— Ваше величество, здравствуйте! — А потом почесал под носом, оставив там пятно от тёмно-синей краски, которой были испачканы его пальцы. — А мы тут… рисуем…

«А мы тут плюшками балуемся», — захотелось добавить мне, но я побоялась, что меня никто не поймёт.

— Я вижу, — ответил Эдигор, ещё раз подкинув в воздух девочку. — А что ты такой официальный, Мирей? Не рад видеть дядю Эда?

— Рей строит из себя важного старшего брата, — ответил средний сын Грома и Мики, подпрыгивая от радости. — Он считает, мы должны называть тебя его величеством.

— На людях — обязательно, — кивнул император, поставив наконец девочку на пол. — Но сейчас не должны.