Я удивленно подняла левую бровь. Если память мне не изменяет, то у него день рождения только через два месяца. Да-а-а… Странно они себя ведут. Но говорить ничего не стала, решив посмотреть, что будет дальше.

Сью разлил текилу по рюмкам, и мы с ним выпили.

— Ты не хочешь присоединиться? — спросила я у Рика.

— Чуть позже, — улыбнувшись краешками губ, ответил он.

— Лекс! У меня к тебе дело, — обратился ко мне Сью.

— Да? И какое же?

— Знаешь, я всю ночь ломал голову над задачей по арифметике, не поможешь мне ее решить?

— Давай посмотрим, — настороженно ответила я, начиная уже всерьез опасаться, что за ночь он мог просто свихнуться.

Передо мной на стол лег старенький задачник, практически затертый до дыр, пара листов бумаги и обгрызенный карандаш зеленого цвета.

— А зачем ты их решаешь? — поинтересовалась я, осторожно перелистывая желтые страницы, грозящие рассыпаться в клочья под моими пальцами. Где он его нашел? Похоже, что по этому задачнику еще Хеопса учили!

— Да так, от нечего делать! — пожал плечами Сью, — Иногда ночью совсем не спится, вот я и…

— Где твоя упрямая задачка? — улыбнулась я, — Нужно ее, наконец, победить!

— Давай выпьем еще по одной, — предложил Сью, — Чтобы победа далась легче.

— Давай, — согласилась я, тем временем пытаясь вникнуть в условие. Интересно, для чего это все?

После пятой, успешно решенной задачи, и соответственно после такой же по счету выпитой рюмки, передо мной появился журнал с кроссвордами.

— Ну, давай начнем, — важно произнес Сью, словно учитель на экзамене, — Кто создал динамит?

— Нобель, — не задумываясь, ответила я, откинувшись на спинку стула.

— Так и запишем. Идем дальше, кто открыл остров Шпицберген?

— Баренц, — хитро улыбнувшись, снова ответила я.

— Точно! — воскликнул Сью, записывая ответ. — Упражнение для голоса, исполняемое без слов. Знаешь, что это такое?

— Знаю, Сью! Это вокализ, — произнесла я, постепенно начиная терять терпение. Вопросы сыпались, сменяя друг друга, без единой секунды передышки.

— Прибор для измерения скорости ветра.

— Анемометр.

— Кто попал стрелой Ахиллу в пятку?

— Парис.

— Любимая писательница Черчилля?

— Значит так! — я отодвинула от себя все канцелярские принадлежности и глянула на него грозным взглядом, — Или вы оба сию же минуту говорите мне, в чем дело, или я ухожу! Надеюсь, я ясно выразилась? Что, в конце концов, происходит?

— Лекс! — тихо произнес Рик, хранивший до этого момента гробовое молчание, — Не переживай, все нормально.

— Да? И поэтому ты меня закрыл здесь на ключ? Только не надо отпираться, я все видела!

— Я, пожалуй, пойду! — внезапно спохватился Сью, кинув на Рика многозначительный взгляд, — У меня работы еще… Нужно готовить ужин… — бормотал он заплетающимся языком, спешно ретируясь в сторону кухни, этим самым вызвав у меня еще большие подозрения.

— Рассказывай! — вперила я гневный взгляд в предмет моих воздыханий, который изо всех сил пытался хранить невозмутимый вид.

— Я же говорил, бесполезно все это! — донеслось тихое бурчание со стороны кухни. Сью все время забывал, что слух у меня тоже превосходит все ожидания.

— Успокойся, Лекс, — тихо произнес Рик, наливая в рюмки текилу, — Ты все узнаешь, в свое время. Не думай об этом сейчас.

— Ох… — злость внезапно улетучилась без остатка, мысли бешено закружились в голове, свиваясь в тугие пружины. Неожиданно выплыло воспоминание, как я стояла перед дверью спальни с листом бумаги, зажатым в руке, и пела новогоднюю песню. Боже мой! Снова, то же самое. Что-то, о чем я не должна думать… не должна знать, чтобы не узнали непены. И черт бы побрал мое неуемное любопытство! Ведь могла же спокойно сидеть здесь, попивая текилу и разгадывая кроссворды, так ведь нет же!

Я судорожно схватила задачник и принялась с удвоенным усердием разбираться в условиях.

— Лекс, перестань! — через несколько минут Рик выдернул злосчастную книжонку у меня из-под носа, и убрал в сторону.

Я грустно вздохнула.

— Что мне теперь делать? — поинтересовалась я, тем не менее, мысленно радуясь избавлению от радикалов и квадратных трехчленов, которые, словно издеваясь надо мной, никак не захотели переводиться в третью степень.

— Не нужно ничего делать, просто посиди здесь, со мной, — тихо произнес он, глядя мне в глаза.