Лера спит. Бормочет что-то во сне. Подхожу, ложусь рядом прямо в одежде и поправляю слегка вьющуюся прядь волос, что легла на женскую щёку.

От Леры пахнет духами. Сладкими и знакомыми. Как фетишист тянусь лицом к ее шее и втягиваю запах. Ваниль и мускус...

– Глеб, - отчётливо слышу, как она произносит мое имя, - так нельзя. Нам нельзя...

Отстраняюсь, ожидая сейчас увидеть открытые перепуганные глаза. Но нет... Спит, бормочет во сне и сжимает ладонями одеяло.

Неужели я ей снюсь?

От осознания улыбаюсь. Черт, вот почему мне приятно?

И что же в ее сновидении нам нельзя?

Неужели этот ее сон – эротический?

Опять улыбаюсь. Собираюсь поудобнее устроиться в кровати и тоже уснуть. Впервые за долгое время ощущаю, что хочу спать. Может, и мне приснится приятный сон? Хорошо бы точно такой же, как и Лере.

Интересно, и давно она зовет меня где-то в глубине своих фантазий? Вот это будет неловкая ситуация, если Лера произнесет мое имя, когда Костя вернется. «Друг» будет не просто недоволен - он будет в ярости.

Прежде чем уснуть, вспоминаю, что у Леры разбились все гаджеты. Жалко. Даже совестно немного. Все же это ее рабочий инструмент.

Встаю, выхожу из спальни и набираю номер. Несмотря на время, я больше чем уверен, что Серега еще не спит. Ждет моего звонка.

– Глеб Сергеевич, произошёл форс-мажор, - едва ответив на звонок, начинает он оправдываться, - кто знал, что девушка...

– Все в порядке, - останавливаю я его, говоря шёпотом, - мне удалось все вывернуть в свою пользу, - слышу в трубке усмешку, - но сейчас я по другому поводу.

– Слушаю.

– Мне нужен планшет. Марку сейчас пришлю сообщением. Можно либо такой же, либо последний из этой серии. Желательно, чтобы утром он уже был у меня.

– Постараюсь, - обречённо вздыхает Серега, - жду сообщение.

Мы прощаемся. Я иду в гостиную и нахожу сумку Леры. Достаю из нее планшет и отправляю Сереге фотографию.

Возвращаюсь в комнату и устраиваюсь на краю кровати. С одной стороны, подальше от соблазна, а с другой - будто сам себя искушаю, чтобы потом бороться с этим искушением.

Даже не замечаю, как засыпаю. Но, кажется, будто только закрыл глаза, как тут же меня будит тихое:

– Мамочки... Это мне не приснилось, что ли?

– А что тебе снилось?
– спрашиваю спокойно.

– Э-э-э... Ничего. А как я тут? То есть мы?..

Ну а что можно подумать, если на моем животе лежит рука, а на мою ногу закинута симпатичная стройная. Ах, да, и обнаженная...

Сама ты, Лера, ко мне тянешься. Даже во сне.

– Мамочки.., - шепчу, когда просыпаюсь.

Сразу слышу едва уловимое дыхание, потом чувствую тепло чужого тела, а затем... В нос бьет запах цитруса и свежести.

Я, кажется, сразу краснею, потому что к щекам приливает волна жара, и тут же бледнею, поняв, что лежу в постели с Глебом. Только сознание не хватало потерять - беспамятства мне уже хватило.

Плохо помню, чем закончился день. Кажется, такого стресса я не испытывала давно. Причем он накатил уже в доме. Сразу я действовала на автомате. Инстинкт выживания сработал. А потом все как в тумане.

Собиралась же поехать домой. Но возле камина было так уютно, в доме я чувствовала себя в безопасности. И чертов крепкий алкоголь. Из-за него я расслабилась и, видимо, отключилась прямо в кресле.

Но как я оказалась в постели Глеба? И тем более вместе с Глебом?

Не помню.

Зато помню страсть. Желание, Прикосновения, Жаркие, горячие, требующие и просящие... Это было? Или приснилось?

Я схожу с ума, черт подери! Путаюсь в себе, своих мыслях, ощущениях. Отбрасываю очередное наваждение, и его место занимают паника и стыд.

Надеюсь, что это все-таки мне приснилось. Эротические сны о друге моего мужа беспокоят меня не в первый раз. Да, именно беспокоят. Потому что они неправильные. Не должны быть. Так нельзя.

И я... не хочу. Не хочу этого мужчину. Он мне не нравится.

– Ты уснула в гостиной, и я перенёс тебя сюда, - произносит Глеб, при этом лукаво стреляя глазами.

– И, предвещая твой вопрос, отвечу сразу - у нас ничего не было.

– Я даже не думала о таком спрашивать, - отвечаю с вызовом и понимаю, как это глупо выглядит, учитывая, что моя нога все еще обвивает ногу Глеба, а рука лежит на его животе.