– Я помню, отец, в нашем роду умирают сыновья. Остается только один, но и он не живет долго, - тихо произнес принц.
– Я знаю, что вы с матушкой беспокоитесь, но я не могу жить в вечных оковах. Мне хочется жить полной жизнью, быть обычным молодым мужчиной с безрассудными поступками, с романтическими порывами, а не оглядываться постоянно на проклятье, в котором виноваты мой предок и маги, которых он сверг.

– Аскольд, ты еще слишком молод и я понимаю твои порывы, - смягчившись, произнес государь.
– Сам когда-то был таким, но на тебе лежит большая ответственность, и ты должен помнить, что государство превыше всего! Не подпускай никого слишком близко к себе. Самый злейший враг может казаться самым близким другом.

– Отец, ты не прав. Мы же с Авесом выросли вместе, мы жизни друг за друга готовы отдать. Мои кровные братья мертвы, но маркиз стал мне утешением.

– Сын, маркиз предан династии, но он слишком честолюбив, а это неизбежно приводит к предательству. Подумай над моими словами, а теперь ступай, - надев пенсне, государь вернулся к своим делам.- И вот еще что, Аскольд, твоя работа у советника продлевается как минимум на неделю.

Красный от злости, принц ворвался в свои покои и громко хлопнул дверью. В руках он держал послание государыни, которое ему передал слуга, дожидавшийся у двери.

Принц нервно развернул бумагу.

"Сын, жду тебя у себя".

Прочитав, Аскольд швырнул записку в камин. Все четко и лаконично, без лишних слов, как и любит его мать.

– Прочь, пошел прочь!
– не помня себя, закричал Аскольд на посыльного.

Ему казалось, что отец просто издевается над ним. Принц не понимал, как можно так морально истязать своего ребенка, заставляя прислуживать человеку ниже его, наследника престола, по происхождению. Его раздражало, что все твердили о предательстве Авеса, хотя ближе и роднее маркиза никого не было в его жизни. Исключение составляет сестра, но это были совсем другие отношения.

Пнув кресло и перевернув столик вместе с шашками, Аскольд налил себе бокал вина и осушил его залпом. Переведя дух и немного успокоившись, он потер ладонями лицо, привел себя в порядок и отправился к матери.

Принц застал государыню в богато украшенной гостиной. На стенах висели гобелены, на полу лежали шелковые ковры. Сама Аглая сидела в резном высоком кресле из красного дерева. Рядом на диванчиках, оббитых бархатом, расположились фрейлины. Кого-то из них принц знал очень близко, другие в разное время являлись любовницами его отца. Аскольд не понимал, почему мать держит их подле себя, но так было принято при дворе, и Аглая смирилась с этим. Возле камина, кутаясь в шаль, сидела маркиза Бово, а напротив нее с задумчивым видом расположилась принцесса. Дамы вышивали и переговаривались. Но все разговоры стихли, когда леди обратили внимание на принца. Фрейлины встали и поклонились. Аскольд подошел к матери, преклонил колено и поцеловал ее руку.

– Встань, сын мой, - произнесла государыня.
– Дамы, прошу оставить нас с наследником наедине.

Принцесса подошла к матери, поклонилась для благословения и, получив его, удалилась в сопровождении маркизы и фрейлин.

– Аскольд, присядь, пожалуйста, - попросила Аглая.
– Ты, конечно, знаешь почему я тебя пригласила?

– Знаю, матушка, - раздраженно буркнул наследник.
– Если ты хочешь прочитать мне нотацию, то батюшка сделал это до тебя.

– Нет, я не собиралась тебя отчитывать, - спокойным тоном произнесла государыня.- Оставим это для твоего отца. Я хочу поговорить с тобой, сынок. Что тебя мучает? Я же вижу, ты своими выходками пытаешься заглушить внутреннюю боль. А эти бесконечные девы в твоей постели? Мой мальчик, поверь, бастарды долго не живут. Не нужно обрекать невинное дитя на верную смерть.

– Но вы же с отцом сделали именно это по отношению к моим братьям. Их больше нет.

– Ты забываешься, Аскольд! У нас не было выбора, и не дай тебе Высший Бог узнать каково это - хоронить своих детей.

– Простите, матушка. Уверяю тебя, у меня нет бастардов. Касательно остального, ты же прекрасно знаешь, что бремя власти не для меня. Я же не должен был стать наследником престола, но это проклятье… Оно разрушает жизни, я не могу никак смириться с этим. Я ненавижу магов, но еще больше презираю своего предка, который ради богатства и власти обрек нас на такие страдания.

– Мальчик мой, будь сильным. Государев венец - тяжелая ноша, но я уверена, ты станешь хорошим правителем, - Аглая встала рядом с сыном и погладила его по голове, как в детстве.
– Ты сын своего отца. Ты не сможешь быть в стороне, когда твоему народу нужна будет надежная власть, как гарант безопасности. Родной мой, ты ко всему привыкнешь, тебе нужно только время и немного смирения. Окружи себя мудрыми и умными людьми, учись у них. Найди союзников и тогда никто и никогда не сможет отобрать у тебя то, что принадлежит тебе по праву рождения.

– Матушка, я с удовольствием бы отдал этот венец кому-нибудь другому, но и у отца нет бастардов. Или есть?
– с грустной усмешкой спросил принц.

– Не говори так никогда!
– строго сказала Аглая и встряхнула сына за плечи.
– Ты - единственный наследник престола Эльвии и поверь, мне очень непросто пришлось, чтобы так это и осталось. Ты забываешь, что от тебя зависят наши с Ангеликой жизни. И мне очень не хочется вставать на колени под топор палача. А особенно страшно - увидеть на плахе вас. Помни об этом, Аскольд.