Мерседес нетерпеливо повела головой.

— А что же с ребенком?

— Капитан Ремингтон выплыл с женой и с кружевными простынками, но без дочери. Я, наверное, первым понял, что в свертке нет младенца. И тут же прыгнул, Джек много раз потом повторял, что он заметил мое исчезновение прежде, чем все заметили исчезновение ребенка. Он удивился, какого черта я туда сиганул. К тому времени, как он ьпонял, я уже показался на поверхности воды вместе с Джоанной.

— С Джоанной, — тихо проговорила Мерседес — больше для себя, чем для Колина. — Джоанна Ремингтон. Вы переписываетесь с ней. Я отсылала ваши письма.

— Я работаю на нее, — сказал Колин. Мерседес удивленно моргнула ресницами.

— Вы хотите сказать, что она владелица линии?

— Да, именно так.

— Но ведь она, наверное, примерно одного возраста с Хлоей?

— На год старше.

— Но она же не может управлять всем этим!

Колин только ухмыльнулся.

— Я удивлен твоим недоверием. Сколько лет ты уже сама управляешь Уэйборн-Парком?

— Но это далеко не одно и то же!

— Напротив, это почти одно и то же. Только у Джоанны больше помощников, чем у тебя. И нет никого, с кем ей пришлось бы бороться за свое наследство. Линия Ремингтона стала ее собственностью, когда умер ее отец. Ей в то время было пятнадцать лет.

— А ее мать?

— Как и твоя тетя Джорджия, она умерла родами, когда Джоанне было шесть лет.

— Вот уж никак не думала, что вы работаете на женщину, — медленно произнесла Мерседес. Он рассмеялся.

— Вы всей страной работаете на одну женщину, а она даже моложе, чем ты.

— Всего-то на какой-нибудь год, — сурово заметила она. — Но нельзя же сравнивать королеву Викторию с Джоанной Ремингтон!

— Понимаю. Джоанне не нужно выступать в парламенте.

Он услышал, как Мерседес вздохнула.

— Я вижу, ты совершенно поражена.

— Конечно, это не очень лестно для моего пола, но я действительно поражена. Женщине заниматься бизнесом… это уж слишком!

— А не думаешь ли ты, что твои рассуждения — как раз те сословные пережитки, которые помогли тебе потерять Уэйборн-Парк? — заявил он, не давая ей пощады. — Вы сами поддерживаете эти насквозь прогнившие устои, а когда-нибудь они рухнут сами собой, а вы окажетесь под их обломками.

— А ведь вы не англичанин, — заметила она после некоторого молчания. — Вы самый настоящий янки.

Колин усмехнулся — свободно и даже несколько цинично. Он не заметил, что у Мерседес от этой усмешки перехватило дыхание.

— До кончиков пальцев, — сказал он. — Я стал им с того момента, как выловил Джоанну из бостонской гавани.

— Ремингтоны приняли вас в свою семью?

— Не совсем так. Я не жил в их доме, если ты это имеешь в виду.

Мерседес подумала, что так, наверное, решил сам Колин. Она представила его себе в возрасте восьми лет — худенького и стройного, с большими темными глазами на узком лице. Она бы приняла его в свою семью. За то, что он спас ее ребенка, она вырастила бы его как своего собственного.

— Они выражали мне свою благодарность по-другому, — продолжал Колии. — Миссис Ремингтон обеспечила мое образование. Я был единственным членом команды с собственным учителем. Я не всегда был доволен способами, какими она выражала мне свою благодарность, но это был не тот человек, которому я мог противиться. Джоанна унаследовала от своей матери немалую долю упрямства.

— Что они еще сделали для вас? — спросила Мерседес.

— Мне никогда не хотелось иметь много одежды, книг или денег. Я получал за свою работу приличное жалованье, а кроме того, мне всегда что-нибудь откладывали на потом. Я и представления не имел, насколько много, пока не умер капитан Ремингтон. Он сделал меня вкладчиком в своем деле.

— И если дела шли хорошо…

— То и у меня все шло отлично, — докончил за нее Колин. — Джек отказался от капитанства, чтобы помогать Джоанне управлять линией, и я стал владельцем «Свободы». Когда Джоанна построила свой первый клипер, то назвала меня его хозяином.

— Это был «Таинственный»?

— Нет, первой была «Шарлотта Рейд», названная в честь матери. Я плавал на ней в течение двух лет через три океана. И отдал ее только потому, что Джоанна и Джек изготовили для меня кое-что побыстрее. Это было еще за два клипера до теперешнего. Ведь я за штурвалом «Таинственного» всего восемь месяцев.

— Значит, каждый новый клипер у вас быстроходнее предыдущего.

— Как раз это я и должен доказывать каждый раз.

— И поэтому вы заключаете пари и ставите новые рекорды!