–  А вы ее держали в руках, эту честность?- на высокой ноте пошел в наступление Дик.- Почему у взрослых склонность к абстракции? Любовь, счастье, честность - сами по себе эти понятия не созданы для людей. Собственно, как и бесконечность. Человек может любить, быть счастливым, добродетельным, честным лишь настолько, насколько это возможно для него.

–  Ты уверен?- тихо осведомился Лиговский и, не ожидая ответа, добавил, слегка усмехнувшись:- Весьма строчная концепция. Может, присядешь? Сей час ты мне напоминаешь фокусника на сцене.- И, заметив недоумение юноши, пояснил:- Тот тоже кладет в шляпу перчатки, а вынимает гуся. Ты прав. В реальной жизни абстрактных понятий не существует, но из этого вовсе не следует, что честности не существует.

Весь вопрос - во имя чего. Оправдана «святая» ложь врача, который! обещал долгую жизнь обреченному больному. Вообще лгать - плохо. Полезно только то, что честно, но разве Иван Сусанин, обманувший врагов, не национальный герой?

–  Честность, что бы вы ни говорили, Всеволод Александрович, имеет разные степени, которые зависят от конкретных представлений о ней конкретных людей.- Дик хитро глянул на хозяина.- Вот вам условие задачи. По улице идут два человека. Впереди идущий обронил рубль. Конечно, идущий сзади окликнет его, подаст ему потерянное. То же условие, только идущий впереди роняет двадцать пять рублей. А? Вы хотите сказать, что сумма не имеет значения? Глубокое заблуждение! Теперь уже только 70 из 100 окликнут разиню. Наконец, существует некая энная сумма - критическая масса, которую каждый идущий сзади положит себе в карман без крика, а если крикнет по инерции, то потом всю жизнь будет жалеть. И, пожалуй ста, не пытай тесь убедить меня в ином, бесполезно.

Лиговский слушал, не перебивая, чуть наклонив голову. Когда Дик умолк, в комнате надолго воцарилась тишина: было слышно, как капала вода из кухонного крана.

–  Я начну с того, чем ты закончил: «Не пытайтесь убедить меня в ином». Знаешь, почему ты не хочешь, чтобы я пытался? Боишься. Именно боишься,- подтвердил Лиговский, не обращая внимания на протестующий жест Дика,- ибо тогда вся твоя конструкция, которую ты сейчас взгромоздил передо мной, рухнет и погребет тебя под своими обломками. Милый мальчик, я тебя высчитал: ты шел сзади… И не крикнул.

Дик нахмурился, сел на подоконник, стал рисовать пальцем на стекле замысловатые фигуры.

–  Все, что ты здесь плел,- бред. Какое право ты имеешь выступать от имени всех. К счастью, твое поведение опровергает твои же тезисы. Ведь сей час ты кричишь мне: «Я взял чужое». Значит, ты честен по большому счету, а там, на дороге, на тебя нашло затмение. Дьявол попутал. Думаю, ты в силах его одолеть. Ведь честность - понятие конкретное и не может зависеть от суммы, которую положили на другую чашу весов. Я почему-то за тебя спокоен, может, даже больше, чем ты сам. Ты поступишь как надо.

Дик спрыгнул с подоконника, подошел к книжному стеллажу, поставил на место томик Грина. На полке было тесно, и он едва успел подхватить на лету небольшой альбом, из которого выпал к ногам пожелтевший лист бумаги. Дик поднял его, бросил взгляд на кривую, неумелую строку: «Милый папа я тебе люблю. Да свидания», осторожно вложил записку в альбом. Как смешно написано,- сказал Дик и снова сел на подоконник.- Кто автор?

–  Написано смешно,- согласился Лиговский.- Автор мой сын.

–  Сын?- поразился Дик.- Я и не подозревал, что у вас есть сын. Сколько же ему было, когда он это писал?

–  Шесть.

–  А сейчас?

Моряк выбил пепел из трубки, помолчал.

Ему так шесть и осталось. В августе сорок первого транспорт с беженцами торпедировала немецкая подлодка. А записку соседка мне передала после освобождения города… Да, так вернемся к нашим баранам: ты говорил, что отвергаешь обобщенные понятия. Я тебя правильно понял?

Дик кивнул.

–  Ну, а такие понятия, как «эпидемия», «вой на», «землетрясение»- ведь они, при всей их абстрактности, согласись, имеют грозный характер. Или ты их тоже отвергаешь?

–  Я к ним нейтрален. Что-то не улавливаю идеи.

–  Какой смысл волноваться, сходить с ума, умирать от страха, если в мире происходят события, ход которых я не могу изменить. Я вмешиваюсь лишь в подвластные мне события. Правда, здесь есть одно «но». Нужно быть достаточно мудрым, чтобы отличить первые от вторых. Все людские беды произрастают от неумения их дифференцировать.

–  Ты неправ, то, что ты проповедуешь,- это философия страуса, который в момент опасности прячет голову в песок. Если бы люди не боролись за мир, не создавали вакцины, не строили электростанции, цивилизация давно уже перестала бы существовать. И тот факт, что мы сей час имеем возможность разговаривать,- результат вмешательства людей, вмешательства во все, ибо человеку все подвластно.

Лиговский подошел к камину, помешал кочергой угли, сел в кресло. Флинт дремал на подстилке, изредка подрагивая во сне.

–  Видел бы Хирин вашу самодеятельность,- кивнул Дик в сторону камина.- Насколько я понимаю, до такой степени переоборудовать квартиру не дозволяется. Нарушаете правила пользования…

–  А я с ним в дверях разговариваю, в комнату не пускаю.

–  По-видимому, вы себя чувствуете не настолько честным, чтобы позволить начальнику ЖЭКа увидеть ваши художества?- невинно осведомился Дик.