–  Понятно, мотоцикл хочешь купить. Тоже дело, покатаемся вволю. Чего молчишь?
– разозлился он.
– Не отгадал?

Дик не отвечал, глядя куда-то вверх. На его лицо, кружась, падали крупные хлопья снега.

–  Послушай, у тебя осталось что-нибудь от той сотни?
– Он опустил голову, поправил шарф.

–  Какой сотни?
– опешил Гулям.
– Ты совсем с шестеренок слетел. Давно растаяла.

–  Мне нужны деньги. Срочно. Сейчас. Сегодня. Это ты понимаешь? Ты… ты хочешь все вернуть?
– холодея от догадки, Гулям сел прямо на снег и с ужасом посмотрел на товарища. Дик тихо вздохнул.

–  Завтра в семь утра на товарной станции. Не опаздывай.

–  Я не совсем улавливаю.
– Гулям медленно встал с земли. Он уже перестал удивляться и сейчас просто усваивал информацию.

–  А тут и улавливать нечего. Я уже договорился, посмотрим, на что мы способны. Весь заработок поступает в фонд возвращения, - подытожил Дик.
– Будь здоров.

–  Хоп, - сказал Гулям и уныло поплелся домой.

Весь следующий день они работали на товарной станции - разгружали доски. Грязные, покачиваясь от усталости, они молча брели к дому, навстречу им, яростно махая хвостом, безмерно радостный, бросился Флинт. Толчок могучих лап собаки в плечо был настолько силен, что Дик не удержался и грохнулся в снег. Пес, думая, что с ним играют, стал лизать его в лицо. Дик разозлился, но внезапно ему стало смешно. Не имея сил подняться, он захохотал, разряжая в смехе напряжение последних дней.

–  Флинт, принеси - чтобы отвлечь пса от Дика, Гулям размахнулся и бросил свою ушанку. Собака помчалась за ней.

–  Вот сегодня вы мне нравитесь, - сказал подошедший Лиговскии.
– Чувствуется, поработали на славу и качает вас от усталости, а не от рома. Одно удивляет!
– Всеволод Александрович вынул изо рта трубку, постучал о дерево.
– Обычно сначала работают, потом идут в ресторацию, а у вас наоборот.

–  А нам в этот раз денег не хватило рассчитаться, хотели Гуляма в залог оставить, -отряхиваясь от снега, поведал Дик.
– Но кому он нужен! Вот, пришлось отрабатывать.

Понятно. И много заработали.

–  Шестнадцать, - похвастал Гулям и тихо добавил: - На двоих.

–  Ну что ж, неплохо. Правда, потратили тогда рублей! шестьдесят?
– Он набил трубку, раскурил.
– Тратить деньги - тоже труд, правда, энергия, которая расходуется при этом, несколько меньше тех усилии, которые надо приложить, чтобы их заработать. Да и занятия в институте пропустили, а семестр кончается.

–  Это верно, - улыбнулся Дик и пошел домой.

Самое опасное при расследовании дела - находиться в плену одной версии. Работать только на нее, надеть шоры на глаза, не замечая ничего больше. Эта истина хорошо известна Соснину. Он никогда не позволял себе односторонности. Однако из всех выдвинутых версии какая-то одна больше, как он говорил, грела его, была более предпочтительна. Это вовсе не значило, что в итоге она оказывалась правильной. В таких случаях Соснин говорил Туйчиеву, что ему просто не хватило интуиции. Говоря об интуиции, он не так уж был далек от истины, ибо если его сразу спросить, почему он считает, что правильной будет именно эта версия, а не другая, вряд ли бы он мог дать ответ. «Версии, - любил говорить Соснин, - надо чувствовать». В большинстве случаев он действительно по неуловимым признакам чувствовал их. Арслан не зря называл друга «инспектор уголовного розыска божьей милостью».

Осенившая Соснина идея о подмене сейфов стала в этом деле для него самой предпочтительной версией. Прекрасно понимая, что добытые Арсланом факты поставили, по сути дела, на ней крест, Николаи до конца все же с этой версией не расстался. В ней были свои достоинства: во-первых, она объясняла отсутствие в кабинете Сытиной признаков термического способа взлома сейфа, во-вторых, давала возможность раскрыть загадку ключа от секретера. Николаи не мог не видеть и ее недостатков, поскольку она не связывала воедино ряд противоречивых фактов. Окончательный ответ он ждал от эксперта. Если в заключении экспертизы будет сказано, что взломанный сейф ранее не стоял в кабинете Сытиной, выдвинутая им версия прочно завоюет права гражданства, несмотря на совпадение ключей и инвентарного номера, хотя этим фактам придется найти объяснение.

Дважды в день - утром и вечером - приходил Соснин к эксперту Борису Михайловичу Каплуну надежде, что заключение готово. Спокойный и невозмутимый Каплун каждый раз встречал его неизменно доброй улыбкой и просил заглянуть через денек.

–  Я бы этого Каплуна перевел на сдельную оплату, - разошелся Соснин, -уверяю тебя он на обед себе не заработает.

–  Работает он медленно, - миролюбиво согласился Арслан, - но учти как работает! Экстра-класс. Ты же сам просил, чтобы именно он проводил экспертизу.

–  Ну, просил, - раздраженно согласился Николаи, - потому что лучше его никто не сделает. Он ведь чудом отыскивает такие следы, что… в общем, чудо эксперт. Но хоть чуточку побыстрей бы работал.

–  Может тогда и не стал бы он суперэкспертом, - засмеялся Арслан.

В этот день Николаи, как обычно, прежде всего заехал к Каплуну. Борис Михайлович, одарив его своей дружелюбной улыбкой, протянул заключение, и коротко бросил:

–  Придется искать сейф.

Николаи обнял Каплуна и невнятно забормотал:

–  Боря, я всегда говорил, ты гении! Значит, подмена!

–  Это тебе решать, - невозмутимо ответил Каплун.

Когда заведующая канцелярией выдавала ему заключение трассологической экспертизы, она спросила, не захватит ли он заодно заключение химической экспертизы.

–  Конечно, - весело проговорил Соснин, - сегодня на экспертизы урожаи. Что там химики пишут, дайте-ка я взгляну, пока вы оформляете.

… У Арслана из головы не выходила мысль о ключе от секретера. «В этом ключе, видимо, - ключ к раскрытию преступления. Но как решить этот ребус, - мучается он.
– Пока путь один: наидетальнеиший допрос Сытиной о ключах».