Я понимала, конечно, что это короткий всплеск, что день-два — и упаду туда, где спят сладким сном законченные книги нетоповых авторов. На тысячные места рейтинга. Но пока радовалась, как ребенок неожиданно подаренной игрушке. Наверно, только авторы, которых внезапно подкинуло, могли понять то, что я сейчас чувствовала.

К половине пятого работа была закончена. Приняла душ, высушила волосы и зависла перед шкафом.

Женя, Женя, не то направление. Можешь хоть в спортивном костюме приехать, он и не заметит. Давай вон туда, к комоду с бельем. На нем, правда, тоже надолго не задержится, но все же…

Порывшись в ящиках, я вытащила комплект, провалявшийся там года три с несрезанной биркой. О чем только думала, когда покупала? Наверно, об очередной проде от Джо. Это были трусы и лифчик Шрёдингера — вроде есть, но как будто и нет. Тончайшая, почти прозрачная ткань оттенка легкого загара с едва заметными крохотными цветочками. В скомканном виде вся эта беда помещалась в сжатый кулак.

Надела, посмотрела в зеркало. Да, товарищи, голая тетка — это просто голая тетка. А вот если на ней такой намек на белье… это уже бронебойная сила. Эх, жаль, что мне не двадцать!

Или… не жаль?

Наверно, все хорошо в свое время.

Еще месяц назад я думала, что сорок для женщины — это… ну не старость, конечно, а что-то вроде реки, которая с гор сбежала в долину. Спокойное, плавное течение, без стремнин и водоворотов. Все уже было, все знакомо. Влюбиться? Ну, может быть, но все равно не так, как раньше.

И правда, не так. Не так, как в двадцать. И даже не как в тридцать. Может, и спокойнее, но глубже, острее, полнее. Ярче — как краски осени. Тютчев был на десять лет старше, когда писал про последнюю любовь, но суть та же. Если ты знаешь: возможно, это в последний раз, воспринимаешь все совсем иначе.

Может, у нас с Ником ничего и не выйдет. Может, потом я встречу кого-то еще. Но сейчас мне очень хотелось, чтобы вышло. Потому что он оказался моим как никто другой, и надеяться на такое же совпадение было бы наивно.

Не так уж важно, кто твой первый мужчина. Важнее, кто станет последним.

Нинка, запомнила? Пригодится.

Перед уходом я заглянула на кухню и приписала маркером к Алениной записке: «Вообще не приду. Не на связи». И нарисовала такую же рожицу, какая была на яйце, только с высунутым языком.

Тут же шевельнулось суеверное: а может, не стоило так писать — что вообще не приду? Добавила: «ЗЫ. Сегодня не приду». Хотя и это было несколько опрометчиво. Ну мало ли.

Ай, ладно. Начнешь думать о плохом — оно и случится. Все будет хорошо. Должно быть.

Из дома я вышла в начале шестого и даже успела до главных пробок, хотя постоять местами пришлось. И все равно приехала раньше, чем собиралась. Почти на целый час больше времени, которое проведем вдвоем. Перед шлагбаумом набрала номер, и он гостеприимно поднялся, пропуская меня.

Забавно: позвонила шлагбауму. Сейчас мне все казалось забавным, милым, приятным. Бывает такое состояние, когда радуешься всему, что видишь, а плохое просто не замечаешь. Поставила машину — порадовалась, что нашлось удобное место. Шла через двор — улыбнулась коту, сидевшему на лавке, намывая морду.

— Поднимайся, — сказал домофон голосом Ника.

— Подождите, пожалуйста, — попросила какая-то женщина, ускоряя шаг.

Я придержала дверь, дожидаясь ее, и мы вошли в холл. Консьерж посмотрел внимательно из своего аквариума, но ничего не сказал, только кивнул на мое «добрый день». Женщина подошла за мной к лифту, я нажала кнопку вызова и покосилась на нее, стараясь не пялиться неприлично. Уж больно нервозно она выглядела, и это словно пробивало мое мерцающее облако радости и предвкушения.

Высокая, худощавая, примерно моих лет. Черное длинное пальто, волосы полностью убраны под низко надвинутую вязаную шапку, пальцы судорожно сжимают перчатки. Угрюмое лицо, ни грамма косметики.

Мне стало не по себе. Как будто вдруг вернулись подростковые страхи.

Глупости какие. Перестань. Мало ли у человека проблемы.

Открылись двери лифта, я вошла первой и спросила, повернувшись к пульту:

— Какой вам?

— Девятый.

— Мне тоже, — я протянула руку к кнопке, но женщина вдруг выскочила на площадку.

— Извините… телефон забыла… в машине.

Я нажала на кнопку девятого, двери закрылись.

В машине? Странно. Кажется, ни передо мной, ни сразу после меня никто во двор не заезжал.

И тут до жирафа дошло…

На девятом этаже только одна квартира!

Первым моим импульсом было нажать на «Стоп», спуститься вниз и поехать домой.

Прекрасно, Ник! Четкий график. Сначала старая подружка, потом новая. Браво!