Шрифт:
– Вместе пройдемся, - предлагает глава семьи.
Медленно шагаем по тропинке.
– Как только Тина родит, - говорит он, помолчав.
– Сделаем анализ. Я не верю, что ребенок наш.
– Ясно.
– Так что не волнуйся.
– Я не волнуюсь.
– Вчера еще с тобой поговорить хотел, - продолжает он, мизинцем чешет густую полуседую бровь.
– Поднялся в комнату. И слышал, как тебя в ванной полоскало. Не сделала?
– он останавливается.
Тоже торможу. Пялюсь себе под ноги, на ярко-красную божью коровку, что ползет по травинке.
– Боялся, что до правнуков не доживу, - делится переживаниями дед.
– Все разъехались. А вот ты здесь. И свет в дом вернулся. Внуки сегодня приедут. И обо всем поговорите.
– А если не приедут?
– поднимаю глаза.
– Куда они денутся. Прибегут. Как миленькие, - уверенно заявляет он.
И я почему-то с ним согласна.
Глава 88
Дед был прав - они приехали.
Первым явился Арон - спортивная инормарка влетела в ворота на такой скорости, словно за ним шакалы гнались.
Он паркуется рядом с гаражом, не заезжая внутрь. А я отставляю на столик чашку с какао и поднимаюсь из плетеного кресла.
Вечер обещает быть жарким, солнце за день так нагрело воздух, что даже здесь, за городом, чувствуешь себя как в сауне.
С удовольствием переоделась бы в шорты и футболку, но у меня тут никакой одежды нет.
С напряжением жду, когда Арон выйдет из машины. Кошусь в сторону сада - там глава семьи уже засыпал уголь в мангал, ждет помощников.
Мясом занимались Регина с тетей, оно, наверное, уже замариновалось.
Арон выходит на улицу. Вместо строгого костюма на нем простые брюки и майка - похожие на те, в которых он по дому ходил.
Когда мы жили вместе.
Это кажется невроятным. Я и он. Но тех месяцев из памяти не стереть, я всегда буду помнить, что самый лучший адвокат таскал мне завтрак в постель, волосы мне расчесывал после душа и между ног целовал не реже, чем в губы.
С пассажирского сиденья он берет букет персиковых роз. Замечает меня на веранде и, глядя по сторонам, шагает в мою сторону.
Сажусь обратно в кресло и беру какао. Нужно руки чем-то занять. И не показывать дрожь.
Отец моего ребенка.
– Как выходные?
– он поднимается на дощатый пол и кладет цветы на столик ко мне.
– Нормально, - смотрю на букет.
– Это мне? Я думала Регине.
– Тебе.
– Да ну?
– откидываюсь на спину.
– А вчера ты настаивал, чтобы папа меня выпорол.
– Я и сегодня думаю. Что тебе нужна хорошая взбучка, - он сует руки в карманы, изучает меня сверху вниз.
– Но больным всегда носят цветы. Это традиция.
– Я здорова.
– Нет, Алиса, конечно же, ты больна, - он присаживается на корточки и запрокидывает голову.
– Разве здоровый человек сможет лишить жизни ребенка? Моего. Сына или дочь.
– Очень хорошо сказано, - мрачно киваю.
– Ты издеваться приехал?
– Проконтролировать.
– Бандитов своих контролируй, - не выдерживаю и резко встаю.
– Вот кто настоящие убийцы. Те, кого ты от тюрьмы отмазываешь из года в год.
Голова кружится. Я стараюсь изо всех сил, обойти его и в обморок не шлепнуться - это сейчас самая важная задача.
Меня отвлекает шум двигателя. Поворачиваюсь на ворота и вижу - красавчик Роллс-Ройс Николаса плавно заруливает в сад.
И если разговора с Ароном я избежать хотела, то с мужем мне надо обсудить щенков, как они там, и я уверенно шагаю к гаражу.
Николас распахивает дверь. И тут же, перепрыгивая через его колени из машины вылетают две черно-рыжие тушки.
Ахаю.
Генерал с Бубочкой.
Привез.
Они с лаем несутся ко мне, и я сажусь на мягкую травку, собачьим нежностям сдаюсь, глажу ушастые головы, чешу пузики и, кажется, я абсолютно, безусловно счастлива.
– Соскучились, - над головой говорит Николас, и я поднимаю взгляд.
Он выглядит намного лучше, чем вчера. Гладковыбритый, причесанный и трезвый. В излюбленных рваных джинсах и свободной белой рубашке снова родной.
– Как ты?
– он садится ко мне на траву. Тоже гладит щенков.
– Я рада, что ты такой, - не могу не сказать.
– Потому, что ты права, - муж треплет Генерала, - надо было заканчивать с тусовками. И надоело уже, - он поднимает голову.
– Как ты, не ответила. Что-то болит?