Шрифт:
А теперь мне интересно, кого бы хотел Арон. Точно, сына.
Наследника.
Будущую главу семейства.
Но ему вон Тина может родить, и даже раньше меня.
В дверь негромко стучат. Я не встаю, замерла и прислушиваюсь. Стук повторяется, и я соскакиваю с кровати. Босиком крадусь к двери и берусь за ручку.
В доме тихо, и по ту сторону тоже молчат, даже дыхания не слышно. Медленно поворачиваю ручку и приоткрываю створку.
В коридоре темно, на пороге высокая мужская фигура. В слабом свете фонаря, что падает из окна смотрю на классический костюм, на белеющее пятно рубашки, вглядываюсь в лицо.
И боюсь нарушить эту тишину, в которой мы, так и стоим, друг напротив друга. Слышно, как тикают часики.
Арон шумно втягивает носом воздух. Не говоря ни слова, пересекает порог и за футболку рывком притягивает меня к себе. Он тянет, и я машинально встаю на носочки, цепляюсь в его пиджак.
Он набрасывается, как оголодавший, горячим ртом впивается в губы. Разворачивает меня и толкает, и я падаю спиной на дверь, та с грохотом хлопает.
Он целует глубже, подхватывает под ягодицы и подбрасывает меня, ногами обвиваю его бедра. Сквозь ткань брюк в промежность упирается натянутая ширинка.
Ночь стала совсем невозможной, душной, воздуха не хватает, но я целоваться продолжаю, и сладкая боль от его укусов пьянит, обнимаю его крепче и прижимаюсь всем телом, и плевать мне уже на Тину, ведь он не к ней пришел сейчас.
– Скучаю, - шепчет он, оторвавшись и перехватывает за талию одной рукой, в два шага оказывается у кровати и бросает меня в подушки, наваливается сверху, втискивается между моих ног. Он целует лицо, загребает пальцами волосы, кусает шею и жадно мнет под футболкой потяжелевшую грудь.
Кусаю в ответ и это сдерживает меня от стонов, я в постели растеклась и ладонями скольжу по шелку простыни, веду по его телу и хочу чувствовать голую горячую кожу.
– Сними костюм, - сама тяну ткань с его плеч в нетерпении.
Арон, послушный моему голосу раздевается, бросает на пол пиджак и стягивает через голову рубашку, рывками дергает ремень на брюках.
– Трогать нельзя, Алиса, - он ловит мои запястья одной рукой и заводит мне за голову, другой рукой расстегивает брюки и приспустив их выпускает из боксеров член.
– Просто смотри.
И я смотрю, в волнении облизываю губы, а между ног так мокро становится, тело вспомнило его и ждет.
– Как долго я ждал.
Он задирает на мне футболку и наклоняется, и твердый горячий ствол вжимается мне в живот. Пока еще плоский.
Папа пришел познакомится.
Не сдерживаю стона, от его взгляда отворачиваюсь и запрокидываю голову.
Я скажу ему, и пусть он меня любит, как это умеет, пусть нам хорошо будет не месяц и не два, а всегда.
– Арон.
– Закрой рот, любимая, - слышу треск ткани, и трусики впиваются в бедра, он нетерпеливо разрывает их и шлепает ладонью по гладкому лобку.
– Каждую ночь снится, что трахаю тебя.
– Подожди. Это важно, - пытаюсь привстать и выдернуть из его захвата руки, на языке сотни вариантов главной фразы вертятся, и я выбираю, судорожно, и не могу, его пальцы раздвигают складки и проникают в меня, размазывают влагу, своим телом он придавливает меня к кровати, иступлено целует, лицо и шею.
– Сейчас будешь извиняться, - языком он врывается в рот.
Между ног усиливается давление и набухшая бархатная головка проскальзывает в меня.
Глава 92
Одно сильное и плавное движение, и мы с ним вместе, одним целым стали. Крепко держусь за его плечи и смотрю в глаза, бездонные и черные, и оторваться от него не могу.
Он замер во мне, и тоже неотрывно смотрит в лицо.
– Ну почему ты такая красивая, - выдыхает Арон и делает движение бедрами назад.
Охаю и запрокидываю голову, и все последние недели из памяти стираются, мы будто не расставались, все еще в его квартире и каждое утро на завтрак занимаемся любовью.
Он выходит и сильнее обхватывает мои бедра, сжимает до боли - и эта секунда - как шаг над пропастью, сердце на миг останавливается в груди, и срывается, вместе членом, рванувшим в меня.
Он врезается с размаху, и по комнате разлетается звук звонкого шлепка, наши бедра сталкиваются, голая влажная кожа вплотную, между нами так горячо, словно после взрыва, и воздух вокруг нас тоже горит.
Вскрикиваю и пальцами впиваюсь в крепкие мужские ягодицы, не давая отстраниться от меня, всем телом его чувствую, его силе сдаюсь.
– Трогать нельзя, Алиса, - повторяет он и перехватывает мои руки, заводит наверх. Приподнимается и медленно двигается назад, я смотрю на него сквозь полуопущенные ресницы и дрожу.