– К нам можно.

Он заходит в гостиную, приближается, легонько подтолкнув меня к спинке укладывается рядом.

Слышу, как ему облизывают руки и улыбаюсь.

– Оставайся здесь, - предлагает он, повернувшись ко мне.
– Если со мной не хочешь жить, то хотя бы с мамой. Тебя тут накормят всегда, - начинает соблазнять муж.
– Всегда спросят, как ты, как дела. Что у тебя нового. Как твое настроение. И дед тебя любит.

– Будем каждый вечер с Тиной делиться секретами, - дополняю и хмыкаю.

– Мне жаль, что я не успел, - вдруг говорит Николас. Тоже поворачиваюсь, и мы оказываемся так близко, нос к носу. Слышу его дыхание. До меня долетает слабый аромат вина.
– Я ведь ещё думал, говорить брату или нет. Про ребенка. Думал, что лучше ты сделаешь аборт и начнем заново. Но потом представил, - он замолкает на секунду и взглядом скользит вниз по моему лицу, - это всё равно. Родной мне человек был бы. И по крови, и вообще. Какая разница, кто биологический отец? Если занимались любовью.

– Кто занимался?
– переспрашиваю и придвигаюсь чуть ближе, чтобы ни звука его тихого голоса не пропустить.

Николас так же, навстречу, двигается. И расстояния между нами нет больше, его рука обнимает за талию и прижимает к крепкому телу.

Сама не замечаю, как начинается поцелуй, настолько он естественный, словно замена воздуху сейчас.

Забрасываю на него ногу, переворачиваюсь на бок, чувствую, как он тянет меня на себя сверху и хихикаю ему в губы.

– Щенки же тут, - шепчу.

– Они не против.

– Николас.

– Я же соскучился.

И я, очень, объятий так не хватало, забыла совсем, каково это, когда тебя держат так крепко.

Он целует еще раз, я чувствам отдаюсь.

И жмурюсь от ярко вспыхнувшего в гостиной света.

– Замечательно устроились, - голосом Арона оценивают наши объятия на диване.
– Муж и жена, с которых пример нужно брать. Лежат и целуются, словно ничего не случилось.

– Нет, конечно, - Николас привстает на локте, из объятий меня не выпускает.
– Надо делать, как ты, ведь ты лучше всех всё знаешь.

– Не твоего ребенка убили.

Арон шагает по комнате. Поддергивает за штанины брюки и усаживается в кресле напротив нас.

– Ладно, продолжайте. Не стесняйтесь. Алис, я тебя не смущаю, всё нормально?

Смотрим друг на друга, я не отвечаю. Генерал с Бубочкой копошатся в ногах. Здесь, на диване, как наш островок.

А он там один сидит, уставший и злой. И, кажется, ненавидит меня.

Эту нервную паузу обрывает Виктор, заглянувший из коридора.

– Привет. Что за собрание?

– Заходи, средний брат, тебя не хватает, - приглашает Арон, не поворачиваясь. Машет в сторону соседнего кресла.
– У нас места в первых рядах. Будем смотреть, как Алису трахают.

– Хватит, может?
– вырываюсь из рук мужа, перебрасываю ноги через него и спрыгиваю с дивана.
– К Тине своей иди. Малыш же скоро родится. А ты сидишь тут и вякаешь. Вместо того, чтобы будущую жену ублажать.

– Чего?
– Арон усмехается. Щурится. И резко встает на ноги.
– Ты даже не сожалеешь о том, что натворила. И почему? Просто тебя любят, Алиса. И ты вконец охренела.

– К Тине вали!
– выкрикиваю.

В один широкий шаг он подходит, хватает меня за футболку. С дивана поднимается Ник, с другой стороны приближается Виктор - живая защита, и мне даже от потемневшего блестящего взгляда старшего Рождественского не страшно, я знаю, он меня и пальцем не тронет, даже если захочет.

Ему не позволят.

По открытой двери громко стучат, привлекая внимание. И дед на пороге хмурится.

– С ума сошли скандалы устраивать ночью?
– выговаривает он негромко, - и не стыдно? Три здоровых лба, зачем ее доводите? Отошли от нее все. Отошли, живо, - повторяет он внушительнее.

Арон ослабляет хватку. Выворачиваюсь и расталкиваю троицу, между ними протискиваюсь.

И не оглядываясь, быстрым шагом мимо деда, из гостиной выскакиваю в коридор.

глава 91

Переворачиваюсь на другой бок и отбрасываю одеяло.

Жарко.

Смотрю на окно - оно открыто, майская ночь синяя, удушливая. И полна разочарования.

Пальцами веду по животу, представляя, что через несколько месяцев стану кругленькой, как мячик. Еще недавно казалось, что дети - они будут, но в перспективе когда-то.